Слово на Троицу

4 недели назад о. Олег Комментарии к записи Слово на Троицу отключены

Проповедь произнесена 08 июня 2014 года.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа, поздравляю всех с праздником со Святой Троицей или Пятидесятницей, как иначе именуют, потому, как сегодня пятидесятый день со дня Воскресения Христова. Воскрес Господь, и пошёл отчёт новой эпохи – эпохи, которая созидалась усилиями апостолов, учеников тех, кто был с Иисусом, тех, кто слышал Его слово, видел Его смерть и узнал Его воскресение. И они об этом говорили другим. Они ходили и рассказывали, и много было уверовавших, как говорится в Деяниях апостолов, в писаниях исторических. Люди начинали веровать. «Вера ваша от слуха» — говорится в Писании, то есть вы слышите слово Божие, потом начинаете веровать, а не такое вот языческое полу-мистическое, полу-бессознательное, полу-патологическое, такое вот ощущение, что есть что-то высшее и что-то низшее тоже, и какой-то Бог, и он где-то что-то и так далее. Это такая всеядная религиозность, она ни о чём не говорит и ничего не значит.

Всегда самые первобытные люди, которые в шкурах бегают там в Африке, они тоже знают, что есть боги. Кроме отдельной прослойки советских атеистов и ещё каких-то безумных, никто никогда не говорил вслух, что Бога нет или богов нет, или ещё чего-нибудь. Это особая форма как бы такая помешательства – вера в то, что нет Бога. Вот такая вот вера в веру отсутствия того, во что можно верить. Ну, как говорится, извращённая форма религиозности. Поэтому сам советский атеизм такая как бы языческая религия вассал. Потому, как имитация – имитация Церкви. (Технический разговор). Имитация Церкви.

Ведь апостолы, рассказывая всем о Христе, о том, что Он воскрес, о том, что Он был с ними, они создавали Церковь. И сейчас мы в этот праздник мы празднуем, что Бог явился в трёх лицах, один существует в троичных лицах и так далее, что вот Бог — Святая Троица. Но что это значит для нас? Что конкретно для человека значит: три лица у Бога, одно, два или пять? «Как это влияет на мою жизнь?» — каждый должен спрашивать себя. Они говорят: «Да, мы знаем. Это мы знаем, это мы свечки ставим». Я говорю: «И что? Что дальше? Что происходит в вашей голове, в вашей ментальности, в вашей душе, в ваших повадках и инстинктах? Что происходит?» Ничего. Знание, которое не спасает. Бессмысленная чушь, потому что знание должно быть спасительным, оно должно быть живым. И поэтому слово Божие таково.
Но как быть этому слову Божию? Где оно может быть? Оно же не может быть просто в пустоте? Как вот человек, хочет узнать о Боге, но как он узнает? Если просто человек захочет заняться медитацией, он займётся. Он сядет в пустую тёмную комнатку, помедитирует денёк, другой, на третий надо будет вызывать уже психиатрическую помощь, потому что то, с чем он столкнётся внутри себя, его сожрёт, и у него не будет сил и средств с этим бороться, потому что, что такое жалкий человечишка против демонов, обладающих, так сказать, умом и властью? Без помощи Божия-то никак. Говорят: «Вот мы знаем там то, то». Что вы знаете? Кто вас научил? Откуда вы это узнали? По телевизору видели? По радио слышали или дядя Вася сказал в бане? Откуда вы это знаете? Как вы это узнали?

Уверен, что минимум половина даже здесь стоящих не прочитала Евангелие, не говоря о целой Библии полностью. А надо это читать и понимать, иначе это такая вера, которая вот такая вот как бы непросветлённая. И Церковь существует для того, чтобы люди могли в неё собираться. То есть Церковь – это и есть люди. Я уже говорил не раз, что Церковь – это община, это в переводе с греческого «собрание». Вот люди собрались – это Церковь. А ведь собрались на полянке, раз помолились, два помолились, третий раз в лесу помолились, потом говорят: «Ну что такое, что вот дождь нас мочит, крысы бегают под ногами. Давайте домик построим, чтобы нам было удобно молиться». Это называется храм. Потом говорят: «Ну что, давайте, у нас же не все бедные, нищие, убогие. Есть и работающие, и прочие граждане. Давайте скинемся, иконки купим, свет проведём, масло купим, чтоб горело, свечи, а то что мы всё в темноте да в темноте?» Вот как это делается.

А у людей часто представление, что они в церковь приходят как в театр, только в театр они хотя бы билет покупают, а сюда так приходят, типа им кто-то должен. А это пережитки и рудименты. Это когда церковь была при государстве в царское оное время, когда содержалась за счёт казны, платили зарплату, обустраивали. Но тогда и народ был, извините меня. Вы не могли пойти в любой храм. «Сегодня я пойду туда, завтра сюда». По месту жительства. Говорят, в советское время прописка. Какая прописка? Всё было учтено в книгах от рождения. Родился ребёнок, священник его записал, крестил, в книгу, это метрики. И всё. И дальше ты не можешь там венчаться, где мне понравится там, или мне этот храм нравится. Мало ли, что тебе нравится. Рылом не вышел венчаться в Казанском соборе. Ты прописан на Невском проспекте – нечего туда ходить. Всё было поделено, были жёсткие градации, всё строго. Справка о благонадёжности работодателю. Сейчас приходишь на работу и так запросто, а то – принеси справку от батюшки, что ты исповедовался и причащался. А если нет – ты уже практически враг народа, потому что неизвестно, что от тебя можно ждать. Сегодня ты не причащаешься, завтра ты подожжёшь церковь, послезавтра ты устроишь теракт. Поэтому лучше изолировать таких граждан было заранее. Но увлекались.

Поэтому вот тогда люди просто, да, они ходили, как в учреждение. Сейчас у нас совсем другая ситуация. Мы сейчас ближе к первым христианским временам гораздо, чем к тому, что было сто лет назад. Гораздо. А именно, вот они ходили, апостолы, собирались люди, строили себе потом домики, украшали их, собирали и, как говорят, сначала у них было всё общее, у апостолов. Ну, это пока их было мало. А кто хотел утаить, того, помню в Деяниях, Господь покарал смертью, потому что их никто не заставлял сдавать всё, как при коммунизме, но они хотели быть хорошими, те двое – муж с женой. И они сказали: «Да, мы отдали всё». Апостол говорит: «Точно? Зачем вы это говорите?» Говорят: «Да, да, мы всё отдали». Ну и скончались на глазах у всех для назидания, что бывает со лжецами, особенно с теми, кто лжёт перед Богом. Зачем? Дай, что можешь, что хочешь, что нужно, и так далее.

И вот вырабатывались разные способы жизни вокруг Чаши. Вот Причастие, самое главное, нерв христианской жизни, если он понимается не механически, что пришёл, причастился, пошёл, пошёл и ушёл, и так далее. То есть нужно больше входить в эту жизнь, больше открываться, общаться и относиться к этому не как к месту, куда ты просто заходишь, как в мегаполисе – зашёл в магазин, зашёл в кофейню, зашёл в церковь, зашёл туда, зашёл сюда. Многие так и хотят. «Ну, мне надо покрестить». Я говорю: «Ничего тебе не будет. Тебе надо. Кто ты такой, я тебя не знаю? Почему я тебя должен крестить, там или ещё что-то? Я тебя в первый раз вижу». И так далее. Он же священник, отвечает за свою паству. Я там кого-то причастил, исповедал – я за это отвечаю. Этому дано власть и так далее. А люди говорят: «Ну, вот я пришёл, я соблюдаю правило». Ну и что? А, может быть, ты их не так соблюдаешь. А, вообще, откуда ты знаешь, как это, что?

Обет смирения. Человек привык получать, что он хочет. Он пришёл: «Так, это у вас тут работает, тут не работает, я хочу это, я хочу то». Ты хотеть будешь в другом месте. Дети не приходят к родителям, ну, кроме лишь избалованных, дегенеративных детишек. Они не приходят и не говорят «Дай мне», потому что следующее, что получат, будет ремень под зад после таких слов. Они понимают, что родители есть родители, дети есть дети. И так возрастание идеи дальше. Так же и есть символ стада и овцы, и пастора, и прочее, прочее. То есть в Церкви существует иерархия. В наше демократически такое дешёвое время это, конечно, звучит как нонсенс, когда каждый необразованный какой-нибудь бестолковый лентяй мнит себя чуть не равным быть с профессором или там директором завода. Говорит: «А что, я тоже человек». Говорит: «Ну да, ты человек, конечно, но тебе ещё учиться и учиться, работать и работать, прежде чем с тобой человеки другие захотят заговорить». Конечно, ты человек в том смысле, что тебя крестят и отпоют тебя тоже, и образ Божий у тебя есть, но насколько глубоко он зарыт и так далее. И звезда от звезды разнится в славе. Большие звёзды, маленькие – маленькие. Поэтому равенство возможно только в Духе, что каждого Бог принимает в молитве и каждого любит, а не так, что каждый имеет право что-то себе говорить и размышлять. Говорит: «А я вот считаю, что Бог так». Я говорю: «Да что ты? Как ты можешь это считать? И сколько же ты лет изучал там богословие? Сколько лет ты прошёл там в монашеском подвиге, прежде чем что-то считать о Боге? Что ты, по «Дискавери» насмотрелся, как там у ацтеков пирамиду божественную нашли? Откуда ты это знаешь? Где источник твоего знания, что ты осмеливаешься открывать рот?» Да люди до чего наглые, даже священнику говорят: «Вот я вам так скажу о религии» — «Да что ты?» Поди скажи господину Луначарскому и прочим большевикам, они тоже много знали о религии, когда взрывали храмы и прочее. Они знали, что религия опасна для них. Они знали, что верующий человек внутренне свободен, и поэтому он не будет подчиняться тоталитарным режимам, поэтому он не будет вот так лизоблюдствовать и ходить по стойке смирно, держа ручку, потому что тот, кто подчиняется Богу, не будет рабом людей. Они говорят: «Вот, вы рабы Божьи». Мы Божьи, а вы-то рабы человеческие и прочее, даже недочеловеческие, рабы денег там и прочих вещей. Вот в чём дело. Поэтому Истина освобождает и Истина эта сохраняется в Церкви. Церковь, малая Церковь, вот совокупность людей, верующих во Христа, большая Церковь, живых и усопших, и ещё не родившихся – это всё есть Церковь и глава её Христос. Церковь называется в Писании мистическим Телом Христовым, потому как мы все это составляем и, принимая в себя Причастие, мы сами включаемся в это Тело. А те, кто не принимает, они отрезают себя от этого Тела, они не хотят причащаться, они стоят просто так в церкви, как зрители, и рассуждают: «Ну да, что ж я, попощусь день да подумаю о своих грехах. Нет, это для меня тяжело. Лучше я так посмотрю, свечку эту воткну и буду на неё смотреть». А зачем это делается, зачем совершается литургия? Чтобы люди причащались, чтобы Церковь созидалась. Так что причастие – основной момент.

И второй момент важный, что люди, создав эту Церковь, должны её содержать. Мы можем закрыть, допустим, храм, сесть там на полянке у озера, всё снять, надеть шортики и, как вот протестанты, петь псалмы. Ну, можно и так, если больше ничего нет. Или как в советское время, когда всё разрушили, собраться там в квартире — тоже можно, но если есть свобода и есть возможность, люди должны участвовать в содержании храма, участвовать в благоукрашении и так далее. То есть они должны отдавать часть своей энергии. Понимаете, о чём я? Поэтому нет стоимости. Вот стоимости, видели, у меня нет стоимости. Вот много людей здесь, но нет стоимости. Сколько стоит свечка, сколько это – этого нет. Это хорошо. Но некоторые рассуждают так: «У, у них цен нет, они, наверное, тут богатые. Ну ладно, кинем им там медяков каких-то, пусть позвенят». Не надо, медяки оставьте себе, они вам нужнее. Если вы можете положить только медяки, купите лучше хлеба себе и молока, поешьте. Вот как-нибудь уж так. Если есть же у вас какая-то, не то, что просто есть возможность, потому что вот пожертвование, оно должно быть от слова «жертва». Это не то, что ты достал из кармана и отдал в кабаке швейцару, это не чаевые, это жертва. Поэтому здесь нет таких цен. Для одного, как говорится, тысяча рублей – деньги, для другого тысяча евро – не деньги совершенно. И если он будет совать тысячу евро и говорить, что он жертвует, это будет не пожертвование. А другой человек так. И так далее. Поэтому каждый про себя это знает, сколько для него жертва, а сколько для него отмазка, типа «А сколько это стоит?». Говорю: «Да нисколько, если вы спрашиваете. Вам надо, оно нате, получите, идите, только ничего не спрашивайте у меня о цене. Я вам куплю».

Поэтому люди должны понимать, что Церковь созидается вокруг духовного, но обрастает материальным, и когда ты приходишь и так далее, и тому подобное. Вон взять ту же стоянку. Сегодня теснились все, я вижу, что там машины аж где не поставили только. Но вот ходят же люди более-менее постоянно многие там и так далее. Но вот надо собраться, подойти к батюшке: «Батюшка, вот я могу то-то и то-то. Давайте мы расширим стоянку, давайте мы вызовем бульдозер, привезём щебень, мы сделаем заборчик. Давайте мы это сделаем». Я буду это делать? Мне, извините, Патриархия зарплату не платит. Я что, должен где-то в шахте работать, чтобы сделать стоянку для тех, кто приедет и будет, чтобы ему было удобно? Так не будет. Каков приход, таков и поп, и наоборот. То есть хочется, чтобы было красиво, чтобы удобно – надо вкладывать в это своё дело. Была и десятина в Ветхом завете ещё определена, и уже в Новом завете так имущество, какое, что. Главное, чтобы человек делился своей энергией. У кого-то она через деньги у большинства выражается, у кого-то нет денег, такое тоже бывает, тогда другие будут помогать, кто-то может что-то только руками делать, тогда пусть это делает. Не должно быть иждивенцев, которые сидят на чужой шее, просто паразитов. Не можешь ничего совсем делать – молись и так далее. А не так, что кто-то тебе что-то сделает, типа вот ты пришёл, и Церковь должна быть рада, что ты пришёл. Да, Церковь рада о каждом грешнике, и сразу даёт ему дело: ты сделай то, ты это, ты это. «А кто не работает, тот не ест», — сказал апостол Павел. А многие норовят как бы вот так. Поэтому вот в единстве духовного, причастие душевного и телесного, выражающегося через материальное, мы и существуем, и так образуем Церковь. Благо сейчас вот свобода, как я сказал: не нравится тебе в этом приходе – иди в следующий. Сотни приходов в Петербурге, это же не то, что в советское время 9 храмов на пятимиллионный город. Иди, ищи там себе вот по душе, какое счастье. Такого никогда не было в истории, никогда люди вот так не шастали туда-сюда в поисках приключений, они были всегда прикреплены куда-то, и многим это было бы лучше так и оставаться, потому что, болтаясь взад – вперёд, они теряются. Но будем молиться, чтобы Господь нас вразумил и помиловал своей благодатью. Пресвятая Троица, Боже наш, слава тебе. Аминь. Поздравляю вас всех с праздником, причастников с принятием святых Христовых тайн, выслушайте благодарственные молитвы. Слава тебе, Боже, слава тебе, Боже, слава тебе, Боже.