Протопресвитер Александр Шмеман

2 года назад Симеон Комментарии к записи Протопресвитер Александр Шмеман отключены

«Давно уже я с духовным наслаждением слушал по «Свободе» в воскресные ночи, когда удавалось, проповеди «доктора философии, отца Александра» (фамилия ни разу не называлась), — и поражался, как неподдельно, современно и высоко его искусство проповеди: ни ноты фальши, ни миллиметра натяжки, без пустой дани обязательной форме, ритуалу, когда слушателю становится неловко или чуть стыдно за проповедника или за себя, — всегда сильная, глубокая мысль и глубокое чувство».

А. И. Солженицын, 1972 г.

Отец Александр Шмеман — великий проповедник и богослов, не только автор популярных и горячо любимых в России книг, но и миссионер, чей голос на радио «Свобода» будил веру, заставлял задуматься над смыслом жизни.  Его беседы были посвящены самому главному, центральному в христианской вере — отношениям Бога и человека, мира и Церкви, веры и культуры. Для множества людей в атеистической России эти беседы оказались первым откровением о том, что христианство живёт и действует поныне.

С большим сожалением окончил я в своё время чтение «Дневников» А. Д. Шмемана. Без двух недель полгода читал эту книгу — вдумчиво, неторопливо, с удовольствием. Обычно такие слишком «личные» книги читаю с трудом — в молодости я изучал, в основном, документальную литературу. Помнится, начал читать подаренного Бердяева — не пошёл. Слишком много анализа себя, своих воспоминаний, личного. А тут — на тебе, пожалуйста. Даже расстроился. Как будто не стало в моей жизни кого-то близкого, родного.

Ложку дёгтя в современное отношение к отцу Александру подлил известный современный богослов Алексей Ильич Осипов. «Он умница, я бы сказал так, но он, к сожалению, очень далёк от понимания духовной жизни. В своих дневниках он прямо пишет: «Я не могу принять этих Брянчаниновых, Феофана Затворника. Моя душа не соприкасается с ними, не находит общения». Так вот, пожалуйста, и посмотрите, чтение Шмемана вам даёт импульс к изменению своей жизни или нет?».

Очевидно, что в дневниках автор записывает свои ощущения, отчёт «о проделанной работе» совершенно личного плана, а всё, что он хотел сказать читателю, он уже давно. Хотя если даже опустить то, что «Дневники» писались для себя, без утайки и позирования, при прочтении их мы можем видеть совершенно обратный смысл:

18 января 1980 г.:

Все размышляю о «духовности». Упрощая, скажу так: меня поражает эгоцентризм этой «духовности», выпячивающее из нее «я». Мой опыт за тридцать с лишком лет: студенты с потугами на «духовность» почти всегда – неприятные, troublemakers. «Я буду писать сочинение об аскетическом богословии» – и сразу, автоматически, душок гордыни (смотрите, какой я!), то есть самого смертельного врага духовности. Священники, ратующие за службы «без сокращений», – почти всегда неважные пастыри. И т.д. Я иногда думаю, что такого рода «духовность» есть самое настоящее искушение, гордыня, самоутверждение. Не знаю. Я знаю, что я человек «не духовный». Знаю точно, что в этой области я чего-то не чувствую (то есть не испытываю никакой тяги к Феофану Затворнику и Игнатию Брянчанинову), что тут что-то меня отталкивает. Но не знаю, ошибаюсь ли я в этом отталкивании. Может быть, чего-то не вижу, не слышу…

 

30 сентября 1981 г.:

Читал, просматривал вчера книгу епископа Игнатия Брянчанинова о смерти. Как можно такие книги писать? Как можно во все это верить ! Ад внутри земли… с цитатами из каких-то странных документов. Решительное непонимание этого подхода.

Впрочем, предлагаю читателю самому ознакомиться с цитатами из «Дневников», чтобы составить своё мнение. Предупрежу — цитировать я буду не всё, а лишь те записи, которые актуальны и происходят сейчас. На наших глазах. В наши дни.

О задачах Церкви

У Церкви только две задачи: быть причастием Духу Святому и являемому и даруемому Им Царству будущего века, свидетельствовать об этом перед «миром сим». А большинство верующих не принимают ни того, ни другого, и вот остается «церковная деятельность».

О патриархе Кирилле

Одиннадцать часов вечера, в резиденции архиепископа Павла в Куопио. Весь день — то есть пять с половиной часов — вчетвером в машине. Оо. Пурмонен, Могилянский и Кирилл Гундяев, утром приехавший из Ленинграда. Осенний, ясный, но с облаками день. Сосны, березы, озера, пустынно — необыкновенно похоже на наши [холмы] Laurentides в Квебеке.

Центр Финской Церкви: архиепископия, правление, семинария — ультрамодерная постройка. Все блещет чистотой, все вылизано. Архиепископ Павел, которого я уже знаю по Аляске, — то же светлое впечатление. Ужин с ним и о. К. Гундяевым. Потом всенощная под Иоанна Богослова в семинарской церкви. Классическая «русская» всенощная, только по-фински. Но этот язык, в котором гласные доминируют над согласными, — красив и удивительно хорошо подходит к нашим мелодиям. После всенощной — прием и чаепитие в семинарии, ректор которой «наш» Матти Сидоров, переводчик моих книг… Все очень дружно и трогательно: студент играет на флейте, другой поет. Все красавцы-блондины…

Под конец прогулка по мокрой, пустой улице с о. Кириллом. Разговор о Церкви в России, о диссидентах. Гундяев — «никодимит» (ему двадцать девять лет, и он уже архимандрит и ректор Академии!), то есть умница и «clever» <ловкий, искусный>. Но то, что он говорит и как, кажется мне и искренним, и правильным.

О грешниках

Настоящий грешник кается, и ему все равно, кому или перед кем каяться. А духовного руководства ищут непременно какие-то нарцистические неврастеники, и именно они вечно разглагольствуют о том, «понимает» ли их или не понимает «духовный отец», подходит ли им его руководство или нет… Туман рассеивается от солнца, а не от того, что его обсуждают. Церковь и должна быть этим солнечным лучом… Богословы же наши решили продолжать изучение проблемы греха и исповеди. Среди них сидел и Д. Е. — дважды разведенный, разрушивший дважды свою семью, ранивший двух женщин, заставивший одну из них сделать аборт, — но и он научно рассуждает о «духовных проблемах».

Об исповеди

Лично я вообще бы отменил частную исповедь, кроме того случая, когда человек совершил очевидный и конкретный грех и исповедует его, а не свои настроения, сомнения, уныния и искушения. А что же делать со всеми этими обычными «состояниями»? Я убежден, что подлинная проповедь есть всегда (о чем бы она ни была) одновременно и ответ на них, и их исцеление . Ибо она всегда есть проповедь о Христе, а все это «снимается» только Христом, знанием о Нем, встречей с Ним, послушанием Ему, любовью к Нему. Если же проповедь не есть все это, то она и вообще не нужна. И сила ее в том, что подлинный проповедник и к себе обращает проповедь – на свое уныние, маловерие, теплохладность и т.д. И что же к этому могут прибавить разговоры?.

О «захожанах»

Люди любят дешёвку, лишь бы она была прикрыта бородами, крестами и привычными словесами.

Взыскующим монашества

Если бы я был «старцем», то я бы сказал кандидату, кандидатке, «взыскующим иночества», примерно следующее:

— поступи на службу, по возможности самую простую, без «творчества» (в банк к окошечку, например);

— работая, молись и «стяжай» внутренний мир, не злобствуй, не «ищи своего» (прав, справедливости и т.д.). Воспринимай каждого (сослуживца, клиента) как посланных, молись за них;

— за вычетом платы за самую скромную квартиру и самую скромную пищу — отдавай свои деньги бедным, но именно бедным, личностям, а не «фондам помощи»;

— ходи всегда в одну и ту же церковь и там старайся помочь реально (не лекциями о духовной жизни или иконах, не «учительством», а «тряпочкой» — ср. преп. Серафим Саровский). Этого служения держись и будь — церковно — в полном послушании у настоятеля;

— на служенье не напрашивайся, не печалься о том, что не «использованы твои таланты», помогай, служи в том, что нужно, а не там, где ты считаешь нужным;

— читай и учись в меру сил — но читай не только «монашескую литературу», а шире (этот пункт требует уточнения);

— если друзья и знакомые зовут в гости, потому что они близки тебе, иди — но с «рассуждением», и не часто. Нигде не оставайся больше полутора, двух часов. После этого самая дружеская атмосфера — вредна;

— одевайся абсолютно как все, но скромно. И без «видимых» знаков обособления в «духовную жизнь»;

— будь всегда прост, светел, весел. Не учи. Избегай как огня «духовных разговоров» и всяческой религиозной и церковной болтовни. Если так будешь поступать — все окажется на пользу…

— не ищи себе «духовного старца» или «руководителя». Если он нужен, его пошлет Бог, и пошлет, когда нужно;

— прослужив и проработав таким образом десять лет — никак не меньше, спроси у Бога, продолжать ли так жить или нужна какая-нибудь перемена. И жди ответа: он придет — и признаками его будут «радость и мир в Духе Святом».

О посте

…в настоящее время преобладает и определяет исключительно отрицательное отношение к посту, как к известному «неудобству», на которое мы по своей доброй воле соглашаемся, «страдая», но которое автоматически зачтется нам как наша «заслуга» и доведет нас до «оправдания» Богом. Сколько людей соглашаются с той мыслью, что пост — это время, когда что-то само по себе приятное и хорошее запрещено, как будто Господь находит удовольствие в том, чтобы нас мучить.

О Каддафи

Война между Англией и Аргентиной. Настоящая война. Уже сотни погибших… Опускаются на дно величественные, сказочные крейсеры… Все в этой войне как-то нереально, словно страшный сон…

Если взглянуть на нашу, весной цветущую, планету, выходит так: кровь и мрак в Иране, кровь и мрак в Афганистане, кровь в Ливане, кровь в Палестине, террор в Польше, большевизм в России, сумасшедший Каддафи в Ливии, война в Сахаре, война в Южном Атлантическом океане, террор в Центральной Америке. И спокойные, рациональные советы обо всем этом в передовицах «Нью-Йорк тайме»: сядем и поговорим в духе компромисса, и все образуется… Ах да, забыл еще армянское подполье, решившее перебить всех турецких посланников в мире.

О войне на ближнем Востоке

Война на Ближнем Востоке. И все кричат, включаю Папу, о «just and lasting peace». Но откуда ему взяться? Его отродясь не было на земле. Арабы ненавидят евреев. Евреи ненавидят арабов. Вот это единственная правда, и между ними все больше и больше крови. А другие? По телевизии показывают, как американские танки евреев атакуют те же американские танки арабов. И этим все показано. И даже из телевизора идет удушающий запах нефти. А вся болтовня о «праве» — Израиля на существования, арабов на Палестину — все это чепуха. Евреи пришли и взяли, сказав: «Это наше право». А до них арабы пришли и взяли. А до них турки, Византия, Финикия и т.д. И у всех «права». А вопрос всегда и только в силе…

Совсем недавно Интернет разрывали новостями о Франции. «Франция «тонет» в наплыве гомосексуалистов», «Гомосексуализм в школах», и даже «Скандал во Франции: Ален Делон назвал гомосексуализм «противоестественным»» (вот уж скандал так скандал).

О гомосексуализме

Прочел «Journal d’un Innocent» (забыл имя автора) — своего рода исповедь педераста, книгу, которую очень хвалили во французских журналах. Чувство ужаса — не столько от совершенно отвратительного реализма описаний, сколько от своеобразного и страшного «мировоззрения», эту книгу пронизывающего. Преподносить эту унылую душную, абсолютно закрытую в себе одержимость как освобождение, этот зловонный тупик как какое-то торжество жизни — в этом есть что-то зловещее, дьявольское. А вместе с тем эта книга действительно символична — ибо она являет силу, степень одержимости в нашем теперешнем мире. Она пронизана ненавистью, каким-то экстатическим отрицанием.

О страхе

Люди перестали верить не в Бога или богов, а в гибель , и притом вечную гибель, в ее не только возможность, а и неизбежность и потому – и в спасение. «Серьезность» религии была прежде всего в «серьезности» выбора, ощущавшегося человеком самоочевидным: между гибелью и спасением. Говорят: хорошо, что исчезла религия страха. Как будто это только психология, каприз, а не основное – основной опыт жизни, смотрящейся в смерть. Святые не от страха становились святыми, но и в святости – знали страх Божий. Дешевка современного понимания религии как духовного ширпотреба, self-fulfillment… Убрали дьявола, потом ад, потом грех – и вот ничего не осталось кроме этого ширпотреба: либо очевидного жульничества, либо расплывчатого гуманизма. Однако страха, даже и религиозного страха, в мире гораздо больше, чем раньше, только это совсем не страх Божий.

О смерти

Смерть стоит в центре и религии, и культуры, отношение к ней определяет собою отношение к жизни. Она — “перевод” человеческого сознания. Всякое отрицание смерти только усиливает этот невроз (бессмертие души, материализм и т.д.), как усиливает его и приятие смерти (аскетизм, плоть — отрицание). Только победа над ней есть ответ, и он предполагает transcensus отрицания и приятия (“поглощена смерть победой”).

И, наконец, в заключение хотелось бы разместить здесь последнюю проповедь, произнесённую отцом Александром 24 ноября 1983 г. за литургией в День Благодарения:

«Всякий, кто способен благодарить, достоин спасения и вечной радости.

Благодарим Тебя, Господи, что изволил принять службу сию, Евхаристию, приносимую Св. Троице, Отцу, Сыну и Святому Духу и наполняющую наши сердца радостью, миром и праведностью во Святом Духе.

Благодарим Тебя, Господи, что Ты открыл Себя нам и дал нам предвкушение Твоего Царствия.

Благодарим Тебя, Господи, что Ты соединил нас друг ко другу, в служении Тебе и Твоей святой Церкви.

Благодарим Тебя, Господи, что Ты помог нам преодолеть все трудности, напряжения, страсти и искушения, восстанавливая среди нас мир, взаимную любовь и радость в общении Святого Духа.

Благодарим Тебя, Господи, за посланные нам страдания, ибо они очищают нас от самости и напоминают нам об «едином на потребу», о Твоем вечном Царствии.

Благодарим Тебя, Господи, что Ты нам дал эту страну, где мы можем свободно служить Тебе.

Благодарим Тебя, Господи, за эту школу, где возвещается имя Бога.

Благодарим Тебя, Господи, за наши семьи: за мужей, жен, особенно за детей, — которые учат нас, как славить имя Твое святое в радости, движении и святой возне.

Благодарим Тебя, Господи, за всех и за все. Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои и нет слова, достойного воспеть чудеса Твои!

Господи, хорошо нам здесь быть».