Притча о Царстве Небесном

2 недели назад о. Олег Комментарии к записи Притча о Царстве Небесном отключены

Архивная запись от 08 сентября 2013 года.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Сегодня в Евангелии мы слышали притчу о Царстве Небесном. Один из множества образов, которым Господь пытается донести до нас вечную истину. Истину другого бытия, другого всем измерения, духовного, которое непонятно нам чисто логически. Поэтому «в притчах глаголю» — говорит Господь. Чтобы как-то мы поняли в глубине души — не рассудочно, но как-то ухватили саму суть. «И вот Царство Небесное уподоблю» — говорит Господь — «человеку — царю» и так далее. Слышали, суть в том, что должника взял господин его и собрался уже продать и посадить в долговую яму, но он умолял очень сильно и сжалился царь и отпустил его. Отпустил, не стал взыскивать с него то, что он ему был должен и простил его долг. И человек пошёл восвояси ну и, как обычно, нашёл своего маленького должника, и стал с него требовать по полной. И посадил его в долговую тюрьму и прочее. Ну и, так сказать, царь узнал об этом и спрашивает: «Как же так?». То есть великодушие и щедрость царя не породили того же великодушия и щедрости в сердце этого убогого. Ему как-то удалось с помощью своего рассудка примирить эти противоречия, что типа ему долги прощают — это ему или так повезло, или он такой умный, или он такой хитрый, или он так как-то правильно живёт или ещё весь тот бред, который люди обычно говорят другим о себе и самые запущенные — даже самим себе. Что я да, «я такой вот человек» — начиная с того «не на помойке найденный» и вплоть до того, что там «орденоносец» и «депутат». И так далее.

Ну, суть-то явления всё та же: каждый чего-то должен. И если Бог нам прощает, значит и мы должны прощать. Конечно, это трудно. Если бы это было легко, не о чем даже было вести и речь. Глупо трепать языком о вещах, которые не стоят никакого усилия. Истинные великие — они все о чём-то самом главном, серьёзном. Здесь нет пустых слов. И когда человек говорит: ну вот да, все эти люди, конечно, они всегда нам все мешают. Ну так оно и есть. Так оно и есть. Люди мешают, скорпионы жалят, еда заканчивается, тля тлит, ржавчина проедает металл, разруха — всё тленное подвержено тлению. Аксиома. Человек, пребывающий во грехе, в этом образе земного бытия — естественно, что он преодолевает сопротивление и агрессию мира, людей и того, что внутри него. Своих влечений, комплексов и так далее. Вот со всем этим мы боремся. Это мешает нам жить. Мешает. Но невозможно просто жить, потому что мы же не в раю живём? Не в раю. Поэтому просто блаженно жить — так не получается. Говорят: вот, хорошо каким-то там дуракам. Ну, дуракам, конечно, полегче. Тем, кого мы называем безумными, им ещё хуже. Потому что человек всегда несёт какое-то страдание. Внешнее ли, внутреннее ли. У кого есть ум — может страдать умственно. А кто не особо отягощён интеллектом — он как-то по-другому пострадает. Потому что можно отгонять от себя все эти мысли, можно пытаться жить просто, но на этом пути ждёт только умножение грехов. Потому что человек всегда становится перед выбором, регулярным — ежечасно, ежедневно и так далее. И он всегда совершает какой-то выбор: так ему жить или иначе. И временами мы получаем благодать, отдохновение, покой души какой-то, что напоминает нам о духовной родине, о Царстве Небесном, прочее.

И это даёт нам силы жить дальше. Но в целом течение жизни требует от нас усилия. И большого временами усилия, почти нестерпимого. И для многих людей уже жить становится почти невозможно. Но приходится. Хотя другие, большинство, они цепляются за эту жизнь как за единственное нечто и как-то так скребут коготками со скрежетом, пытаясь ухватить уходящее. А его не удаётся ухватить. И тогда душа их тоже разрушается. Потому что, мы должны думать о вечном, а к жизни этой относиться как к чему-то такому вот, что нам дано неспроста, но что будет взято в своё время. Как это говорят: «Бери от жизни всё» — что — всё ты с собой возьмёшь? Ещё вагон еды съешь? Ещё перезнакомишься… осуществишь все свои похоти, желания, чревоугодие — ну что ты ещё сделаешь? Дай тебе гарем и три вагона тушёнки и посади тебя на четыре дивана — ну что можно, ну что ты с собой возьмёшь? До скольки? До пятидесяти? До щестидесяти? До семидесяти? До девяноста ты… Пока… Что? Сколько надо? Даст тебе Господь — ну до ста двадцати будешь жрать и пить. Пока не треснет чрево и не распадётся. Идиотизм. Но люди начинают: «Я ещё, я ещё хочу успеть». Поэтому говорят: «Подумай о вечном!». Хватит успевать. Успеешь. «Перед смертью не надышишься» — хорошая пословица. Чего ты дёргаешься? Так вот, Господь и говорит нам, что люди досаждают нам очень сильно. Возможно, что люди досаждают нам больше, чем все остальные невзгоды мира, вместе взятые. Да, раньше, когда человек был раньше в таком совсем инфантильном состоянии, он боялся грозы, прятался от холода, ловил каких-то зайцев, если не поймает зайца — умрёт. Нам-то что сейчас?

У нас есть социальные гарантии, магазины, водопровод — нам это всё не нужно. Поэтому остались люди, которые нас встречают в метро, на лестнице, в магазине — все эти наши родственники, эти наши дети неблагодарные, эти внуки, эти все и так далее и тому подобное. Один из философов говорил, что ад — это люди. Это не камни, это не жупел огненный. Потому что психические страдания, они же ведь тяжелее физических. И только тот, кто психических, по примитивности своей, не испытывал, может думать, что сломать руку — это намного тяжелее, чем испытать душевную боль. Блажен, так сказать, организм ещё каждый в свою меру. Но Господь-то и говорит, что каждый из вас имеет свою порчу, свой грех, своё повреждение. Каждый должен пред Богом. Никто не может сказать, что он был там от рождения своего свят, благостен всегда, всех любил и вообще достоин лицезреть Бога. Поэтому что должен сделать Бог-то с человеком? Это же просто всё: поступай по справедливости — по справедливости никто не спасётся. Ну то есть по справедливости, как говорят братья — католики, запереть в чистилище миллиардов на десять лет, символически говоря, и то неизвестно, что там выйдет.

Потому что каждый вносит свою долю зла в этот мир. Вольно — невольно, осознанно — неосознанно, но  вносит. И Господь должен каким-то образом человека принять. Причём этот человек ещё не знает, в чём ему и каяться. Так как и «грехов почти нет». То ли вообще нет. То есть человек как-то чувствует своё право. И поэтому постоянно идёт уподобление. Вот начиная с молитвы Господней «Отче наш», что «остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим», и во многих местах Евангелия это подчёркивается, акцентируется, что намного больше наш долг перед Богом, чем долг других людей перед нами. Мы не сотворили других людей. Мы не вдыхали в них душу. Нас также, как и их — как редьку в огороде — посадили в разном порядке и мы, так сказать, растём на каких-то грядках. Кто-то на такой более приличной там грядке, в каком-то организованном обществе, кто-то на российской такой, грязной, бестолковой грядке растёт. Ну, не дали нам, наверное, возможности выбрать, где родиться, где чего. И поэтому где тут торчит вместе с нами из этой грязи, они вот как-то тоже неспроста. Говорят: «да, я достоин, конечно, лучшего» — я говорю — я-то вообще там призван туда-сюда…

Почему я должен тут торчать в этой паршивой российской действительности? Ну? Вопросы все к Создателю. Как говорится — преставишься и спросишь, что не родиться было в приличном обществе, а именно в российской дыре. Ну вот может, такой убогий на самом деле и каждый такой корявый и поэтому тут и воткнут. И люди ведь это осознают в глубине дущи — за границей посмотрите на русских — они ж друг от друга все отворачиваются, чтобы не подумали, что они русские. И так далее. И так многие, так люди часто стесняются свою семью, потому что им не нравятся, какие там родители, братья, сёстры, какие-то они такие. Хорошо, ну надо было тебе родиться от царя и царицы. Давай, ещё разок тебе шанс… Кто даст? Никто. Что произошло, то произошло неспроста. И поэтому прощать и принимать людей… любить — это вот высшая степень да, любить врагов…. ну хотя бы для начала попытаться их не осуждать и принимать как-то пути вот нашего роста. Потому что Господь совершенно недвусмысленно нам объяснил, что как мы будем относиться к нашим, так сказать, обидчикам, и раздражающим факторам, так и Он к нам тоже. Потому что если мы строго, справедливо — вот борцы со справедливостью, в них всегда есть в них что-то такое патологическое. Правдорубы такие.

Что-то есть. Люди делают вид, что они как-то так… пророк… ладно, был пророк Илья, пророк Моисей. Ну когда начинает каждый чего-то добиваться… вопрос резонный: кто тебя поставил пасти народы? Кто тебя поставил обличать? Кто тебя поставил казнить и миловать? Не, ну если конкретно с тобой говорил Господь, как с Моисеем на Синае, то вопросов нет. Если же не говорил, тогда с какой стати? А с такой, что наша внутренняя ярость требует насыщения. И ближний, и дальний для этого очень хорошо подходят, они постоянно дают нам повод излить гнев, ярость, испытать все эти деструктивные эмоции. Мы не можем удержаться часто. Но тогда это разрушает. Это разрушает и нас, это вносит свой вклад в  разрушение всего. Но тогда и представ пред Господом, мы можем тоже услышать слово о справедливости. Вот я, не хотел бы, например,  чтобы по справедливости обходились со мной. Потому что — как это? По справедливости — я вообще не видел ни одного человека, кто бы выдержал даже человеческий суд по справедливости. А уж не говоря о Божьем. Любого — взять — вот за пятнадцать минут можно выявить в нём. Что бы он о себе не думал, какой он там хороший человек, и всю жизнь работал на производстве, так сказать и вообще никому никогда не завидовал и прочий бред, который  несут.

Можно душу повернуть так, что полезет всё то, начнёт всплывать. Человек: «Ой, ой, я в себе этого не замечал». Дурак, что не замечал. Оно было, есть и будет, если ты его не вычерпаешь сам из себя. Поэтому, если мы хотим, конечно, Бога видеть в виде такого эдакого председателя районного суда, то да, и кто имеет такую смелость, кто так рьяно обличает ближних тот, наверное, очень самонадеян и горд. Он думает, что он припрётся, так сказать, в своих грязных сапожищах в царские палаты и скажет Господу: «Так, короче, я всё делал правильно, поэтому Ты тут давай, давай что положено, а этих ублюдков вон туда, в геенну, и чтоб побольше они помучались. Ведь смех смехом, а большинство людей ведёт себя именно так, полубессознательно. И практически все — временами ведут себя так. Поэтому Евангелие, оно всё время говорит, что вот можно любить природу очень хорошо: сел на лавочку и люби. Слушай птичек, смотри цветочек, оно тебя не трогает. Но когда тебя в зад ужалит шершень, ты природу сразу как-то так начнёшь ненавидеть. Так и с ближним. Вот ближний, вот детки где-то бегают, вон там всё… а когда тебя обматерили там, дали тебе пинка, ещё чего-нибудь: ооо! Пулемёт просится в руки, и появляется такой большевистский прищур в глазах. Уже гашетка, так сказать, всё, не зря у нас страна — советская.

Мы — наследники тех людей, которые выбросили Бога и решили решить вопрос кардинально, перестреляв друг друга. Те, кто выжил, были нашими дедами и отцами. Поэтому уж нам-то хвалиться вообще нечем. Даже мужчин здесь. Никаким там своим «христианским прошлым» и православными какими-то «особенностями», ничем. Жалкая кучка людей на выжженной территории. Так сказать, с советской ментальностью и ущербной психикой, в основном обычный, типичный россиянин. Поэтому для нас Церковь действительно, в прямом смысле, как на исповеди говорят, «во врачебницу пришел еси да не исцелен отыдеши»: пришёл в больницу — лечись, и не делай вид, что ты пришёл, так сказать, внимать словесам ангельским потому как ты уже почти совершен.

Пришёл — лечись. И не отворачивайся тогда от разных смрадных каких-то повязок, неприятных слов, прижигающих инструментов, когда тебе там прорежут, проколют и прочее всё. А то говорят: «Я пришёл в церковь, а меня как-то там чего-то сказали». Ну да, на подносе надо было тебе вынести всё и с поклоном тебе: «Василь Петрович явился наконец, мы его все долго ждали». Пришёл — лечись по-тихому. И радуйся, что есть тебе место. Так что хороший показатель внутреннего совершенства. А то ведь говорят: «Я — не грешу. Почти.». «Я — не грешу». Не грешишь? Давай, на пятнадцать минут закроемся, я доведу тебя так, проклинать будешь и кидаться на меня с кувалдой. Тогда увидишь, сколько в тебе благости и терпения. Просто увидеть надо. Не обольщаться. И тогда мы смотрим, как мы реагируют, если стали как-то полегче реагировать на ближних — хороший знак. Как движемся ближе к Богу. На этом — конец, словесам сим животворящим. Аминь.