Притча о Корнилии сотнике

2 года назад о. Олег Комментарии к записи Притча о Корнилии сотнике отключены

Архивная запись 21 июля 2013 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня мы слышали притчу о человеке, который с великой верой обратился к Господу об исцелении его сына — о Корнилии сотнике. Много исцелений в Евангелие описывается, но чем интересна эта? Корнилий сотник — ну по нашему что-то вроде майора или полковника, такой воинский командир — обращается к Иисусу, что вот, ребёнок болеет — помоги. И Господь сразу ему отвечает — что да, хорошо, я приду. И вот так чаще всего и бывало: Христос приходил и исцелял кого-то, или на пути исцелял и прочее. Но тут — какой вот образец благоговения — слово практически уже многим непонятно в современном мире. Что это означает — благоговение? Он говорит: «Нет, Господи, я человек грешный и недостоин, чтобы Ты вошёл под мою крышу, не стоит Тебе так трудиться и такой делать путь — просто скажи слово и мой сын выздоровеет». Другой бы вцепился: да, да, пойдём, как пророк, чудотворец, пойдём, да, чтобы точно, наверняка… Но это когда человек думает только о себе, только о своём сыне, только о чём, и у него нет ничего высшего. И он всё стремится использовать. Вот так часто люди стремятся использовать Церковь: они приходят, потому что им надо, чтобы кто-то выздоровел, чтобы кто-то кого-то отпели или кто-то что-то сделали. Это есть прагматизм. Так ходят в магазин — чтобы что-то приобрести, например. Ходят на фитнес — чтобы подкачаться, ходят ещё куда-то, чтобы некую  принять практическую выгоду. Здесь же выгода наша самая большая: да, Серафим Саровский тоже изъяснялся такими словами купеческими, как выгода, но эта выгода духовная: быть ближе к Богу. И он говорит, что нет, Господи — скажи просто слово. — Я, говорит, — человек военный и знаю, что это такое, у меня есть солдаты под властью, я скажу одному — он идёт, говорю другому «приходи» — он приходит, и Ты скажи ему, чтобы он выздоровел — и он выздоровеет. И Иисус отвечает, что да, велика вера твоя, что не видел такой во Израиле веры, как у этого язычника — римского, видимо, сотника. И, конечно, отрок его выздоровел и всё так и произошло. Но — мы какой делаем вывод, что Господь… духовное совершается по вере нашей: можно объездить хоть все святые места, продолбить лбом все священные гробницы, камни облобызать, там я не знаю, мощи, залить себя тремя литрами освящённого елея — но при этом абсолютно внутренне остаться таким же человеком, какой ты и был. Что чаще всего и бывает. Паломнические тусовки, разные ритуалы, рвзые эти — чем угодно готов заниматься человек во внешней деятельности — только чтобы не приступать к внутреннему изменению себя, потому что это реально и это трудно. И это больно. Больно, очень больно — потому что грех прирос к человеческой душе основательно: мы уже рождаемся с грехом и укрепляем его всю нашу жизнь. И когда мы начинаем резать по живому, когда пытаемся освободиться, и без Божьей помощи это было бы невозможно, в принципе — потому что без Божьей помощи человек бы был, действительно, одним из высших приматов, которому недоступно ничего за пределами животного трёхмерного пространства. Выше головы, как говорится, не прыгнешь. И только Господь даёт нам эту благодать, даёт нам возможность вырасти.

И вот грех: сегодня же читали послание римлянам апостола Павла. Он говорит: вот вы были рабы греха, рабы разных таких дел. А сейчас вы приняли крещение, пришли в Церковь, и вы должны отказаться от этого. И, замечает (говорю по-человечески, чтобы вам было понятно) стать рабами добра. Мы понимаем, что когда человек сотворяет благо, делает хорошие поступки, он в общем должен это делать не из рабских побуждений, не из-за того, чтобы заслужить некую награду, что-то такое большее. Но по-человечески, для простого сознания, примитивного, так вот апостол изъясняется. Что вы куплены дорогой ценой, и теперь вы рабы Божьи. Поэтому вам теперь нельзя делать грехи, а нужно делать дела хорошие. Но уже в другом месте апостол тот же повторяет, что «закон господствует в плоти моей, таков, каков и у всех людей: чего хочу, того не делаю, делаю то, чего не хочу».  И этот закон противоборства в человеческой природе разных импульсов — непросто его обойти и сказать — ну вот, я такой хороший и будет у меня всё хорошо. Не получится просто так. Потому что человек — сложное существо, и глубины его души он сам не знает. Вообще людей мало, кто себя хотя бы чуть-чуть знает. Ещё древние призывали к познанию себя. И ведь познание себя приводит к пониманию — где рождается грех. Как он происходит, к чему более удобопреклонна душа и так далее. Исповедь ведь часто… человек приходит и констатирует факт: я грешет тем, тем, тем, тем — вот что он прочитал, говорит: » я грешен в этом, этом, этом» — он просто как кальку подносит к себе и говорит: ну да, вот тут я согрешил, тут нет. А почему согрешил, а почему именно так, а почему именно так вот повторяется, а что это порождает, а откуда берётся, а как оно всплывает, в каких случаях, к чему ведёт? Эта работа — душевная, она должна проводиться человеком самостоятельно или с помощью священника. Но не на исповеди — а есть духовные беседы, которые я каждому предлагал — пожалуйста, прийти ко мне и поговорить. На исповеди — видели, много людей исповедалось, поэтому пришлось долго всем ждать. На исповеди ты коротко говоришь: «грешен в том, в том, в том ,в том. Всё. Аминь». А вот вникание, рассуждение и психологическая работа — это то, что с нами находится. Исповедь — это просто итог, констатация. Ты говоришь: вот результат, к чему я пришёл, я в этом каюсь. Ждёшь отпущения грехов. Но отпущение грехов не заменяет понимания, поэтому люди так наивно: «ну что, я годами одно и то же грешу, одно и то же делаю». Ну так, если нет разумного осознания, если бессознательные греховные импульсы не сделались осознанными, если ничего не понятно — то человек будет и миллион раз наступать на те же грабли и каждый раз удивляться: «А чего это я грешу всё одним и тем же?». А с чего это вдруг ты перестал бы? Только от того, что ты сказал: «Я грешен»? И сразу перестал? А как оно должно произойти? Должен или вообще пережить какое-то огненное покаяние, изменить свой образ жизни, радикально, полностью всё. Тогда да. А если ты просто приходишь и сообщаешь священнику о своих грехах в алфавитном порядке — ну да, это конечно… но что происходит внутри? К чему идём?

И вот апостол продолжает дальше, что оброк греха — смерть. То есть за грех мы расплачиваемся смертью. Это следствие первородного греха, и люди потом все стали умирать. То есть Бог смерти не сотворил. И мы призваны к тому, к преодолению смерти как воскресением Христовым. Вот каждую неделю: «воскресенье, воскресенье, воскрес Христос». Думаем — как мы будем воскресать, что в нас будет воскресать. Если заглянуть глубоко себе в душу: что во мне достойно вечности в данный конкретный момент времени. Так вот посидеть, поворчать где-нибудь одному, подумать: вот что войдёт в вечность в таком, каков я есть. Что? Тогда взгляд будет углубляться. То есть нужно как-то смотреть на себя с точки зрения вечности, с Божьей. И оброк добра — жизнь вечная — заканчивает апостол. То есть если мы настраиваемся на то, чтобы искать Бога постоянно в своём сердце, в глубине себя — потому что Бог оттуда с нами говорит. Мы внешнее сочетаем с внутренним — так происходит единение духовного и душевного и телесного. И когда Бог обращается к человеку — человек может слышать, а может не слышать или делать вид, что не слышит. Но ни один человек не лишён, так сказать, возможности спасения, возможности быть ближе к Богу. Потому что Господь обращается  к каждому. И вот, когда мы говорим об этом — о жизни вечной, о том, как там —  в себе что-то менять — мы должны понимать, что это делается не в одночасье, хоть мы в житиях святых и читали, как происходит и бывает временами — иногда такие случаются вещи — но чаще всего это требует непрестанной, долгой, душевной работы. Где Господь нам помогает, иначе бы мы были лишены всех возможностей.

Господу нашему слава, во веки. Аминь.