Отец Георгий Эдельштейн

1 год назад Симеон Комментарии к записи Отец Георгий Эдельштейн отключены

Об этом человеке в уполномоченных церковных СМИ практически не упоминается. На официальном сайте Патриархии его упомянули всего один раз — месяц назад, после пятнадцатилетнего молчания. В Википедии — очень короткая статья. Из неё мы можем лишь узнать, что отец Георгий — протоиерей Русской православной церкви, участник диссидентского движения в СССР и член Московской Хельсинкской группы.

Архиепископ Курский и Белгородский Хризостом

«В ноябре 1979 года архиепископ Курский и Белгородский Хризостом рукоположил меня во иерея и послал на отдалённый сельский приход со словами: «Четырнадцать лет там не было службы. Храма нет, и прихода нет. И жить негде. Восстановите здание церкви, восстановите общину — служите. Не сможете, значит, вы не достойны быть священником. Просто так махать кадилом всякий может, но для священника этого мало. Священник сегодня должен быть всем, чего потребует от него Церковь». — «А лгать для пользы Церкви можно?» — «Можно и нужно».

Такими словами начинается книга отца Георгия «Записки сельского священника«, опубликованная им в 2005-м году. Цитата мне напомнила известный негласный афоризм «Кто в церкви послужил, тот в цирке не смеётся и в дурдоме не плачет». Его судьба чем-то похожа на судьбу отца Павла Адельгейма, о котором дьякон всея Руси Андрей Кураев отозвался так: «Последний свободный священник Московской Патриархии». Но дьякон ошибался.

Родился отец Георгий в Киеве, где он прожил девять лет. Папа – инженер-экономист, мать – библиотекарь. После войны начались скитания: Харьков, Казахстан, Узбекистан. Окончил школу в Курске. Продолжил учёбу в Курске, Москве и Санкт-Петербурге. Крестился в 23 года в церкви Смоленской иконы Божьей Матери.

Служил в храме чтецом. Сподобился видеть в живых архиепископа Симферопольскома и Крымского, Луку Войно-Ясенецкого:

Я его видел, когда праздновали его 80-летие, он был абсолютно слепой. Он рассказывал о своей жизни, вся его проповедь была просто рассказом. Очень обрадовался, когда я ему сказал, что я из Курска: «И я, – говорит, – из Курска». – «Да нет, владыка, вы из Фатежа». – «Как, ты знаешь Фатеж! Я там был земским врачом». – «Да, я знаю, мне рассказывали».

На этом скитания не завершились. Работал в Балашове, Саратове, снова в Москве. Брать в храм не хотели. «Знаете, время сейчас трудное, и советская власть, и коммунистическая партия не заинтересована в распространении религии, а у вас высшее образование. Знаете, ведь служить Богу можно на любом месте и в любой должности. Вы преподаватель, ну и будьте добросовестным преподавателем, этим вы и будете служить Богу». Затем — Вильнюс и — снова неудача. Наконец, архиепископ Пимен взял отца Георгия к себе секретарём, но рукополагать отказался. «Я два раза говорил с уполномоченным, он не разрешает вас рукополагать ни на какую должность. Письма можете печатать ещё 10 лет, а в Церкви служить не будете».

Сергиево-Казанский Курский кафедральный собор

Наконец, в ноябре 1979 года его рукополагают в Сергиево-Казанском Курском кафедральном соборе.  Том самом, где расположено место падения будущего преподобного Серафима Саровского с колокольни строящегося собора. Автор этой статьи, сам псаломщик городского собора, побывал там на службе совсем недавно — в начале 2016 года и это посещение было связано для него с весьма печальным и трагическим периодом его жизни. И — не верь после этого в мистицизм!

Она меня привела в Курский кафедральный собор, Сергиево-Казанский, который строили родители Серафима Саровского. Всенощное бдение я там достоял до великого славословия, народу много, душно, ничего не понятно. И через 30 лет в ноябре 1979 года меня рукополагают именно в этом соборе… По складу я совсем не мистик, но ведь везде стучался – бесполезно.

Интересна история и с женой отца Георгия, некрещёной и невоцерковлённой: «Я ее с первых дней предупредил, что буду попом. Она не была ещё крещена, но думаю, что церковь – не полицейский участок, за шиворот туда не тащат (выделено мной — прим. авт.). Прошло года три, она сказала, что хочет креститься, отец Николай Эшлиман ее крестил. Потом мы венчались тоже у отца Николая Эшлимана, а Анатолий Васильевич Ведерников был ее крёстным».

Годы советской власти — одни из самых тяжёлых. «Вызывают меня в райисполком. Запрещено. Как запрещено? «А вы были в облачении». – «Я не был в облачении». – «Ну как же, эта хламида на вас как называется?» – «Это ряса. Одежда священнослужителя, я всегда в ней хожу». – «А вы были с крестом?» – «Правильно, меня рукоположили и дали крест». – «Так запрещено!» – «Да нет, не запрещено». – «Почему только вы знаете закон, а другие не знают?». И так далее. Почему так было? Напомним письмо Ленина: «Всякий боженька есть труположство — будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, всё равно. Всякая религиозная идея, всякая идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой — есть невыразимейшая мерзость, это самая опасная мерзость, самая гнусная зараза».

Указ об отстранении

Осложняло дело и диссидентство. Такие люди при Советской власти всегда были в чёрном списке при трудоустройстве. При нынешней власти похожую роль играет участие в Хельсинкской группе, которую в 2013 году государство окрестило «иностранным агентом».

А 5 ноября 2015 года он был отстранён от должности настоятеля. И тем не менее, отец Георгий продолжил служение. И на приходе и, скажем прямо, с людьми, пережившими огромную катастрофу в своей жизни: «А почему я так много занимаюсь зеками… У них, наверное, самое тяжёлое положение. Мы знаем, как им тяжело, пока они сидят, но им ещё хуже, когда они выходят. Были у него три-четыре сидки, кончился срок, скажем, в ноябре, а брали его летом. Жена за это время продала квартиру, если квартира была, и уехала невесть куда. Нет квартиры, нет семьи, нет работы. Кто его возьмёт? Возьмут его на завод, если у него три-четыре срока было, а сейчас фрезеровщиков шестого разряда увольняют? А на зону он снова не хочет. Вот и идёт в церковь, информация от одного к другому передаётся«.

«Для меня главное – не врать» — эти слова отца Георгия очень хорошо характеризуют его самого и его служение. РПЦЗ не раз предлагала ему служить в православных храмах во Франции, Бельгии и других европейских странах. Но он не соглашался. Почему? «Священник не должен искать богатства и комфорта. Если ищешь и ждёшь этого, то и смысла нет становиться священником. Я нужен именно здесь, в глубинке России. Я всегда это чувствовал».