Об оправдании веры

4 недели назад о. Олег Комментарии к записи Об оправдании веры отключены

Проповедь произнесена 17 ноября 2013 года.

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Сегодня мы читали послание апостола Павла к галатам, где он говорит об оправдании веры. Это очень важная принципиальная для нас позиция. И хотя в послании апостола Иакова единственном говорится о том, что «вера без дела мертва есть», и это понятно, это и как бы указывается, что вера не может быть просто каким-то миражом, фантомом, какой-то иллюзией, но сам принципиальный переход от закона к вере… (Если уже плачут дети, выходите. Я же не могу перекрикивать). Сам принципиальный переход от закона к вере совершился как раз вот в посланиях апостола Павла, такая переориентация ветхозаветного сознания на новозаветное, потому что основная категория религиозного мышления вот Древнего Израиля, это был как раз закон исполнения дел закона.

Но даже и тогда время от времени появлялись пророки, которые напоминали, что не одним законом жив человек, что есть и другие вещи. Но пророков этих часто не понимали, как правило, побивали их камнями, ещё что-то. То есть народ совершенно не склонен к восприятию истины, как некоторые наивные люди думали. Народ склонен наоборот отвергать всё, что можно, погрязать в суевериях, закостневать в лени и развращаться. Это естественное состояние, естественное после грехопадения. Средний человек, если им ничего не движет духовного, склонен превращаться в животное. И то, что там хоть и Горький заявлял, что «человек – это звучит гордо», но это было похоже на истерический, надрывный опыт такой в пустыне атеизма.

И люди соблюдали этот закон, они его держались, но со временем чрезмерная такая акцентированность на соблюдении буквы закона взяла верх. И хоть и говорилось, что «дух животворит, а буква это мёртвое», там и прочее, прочее, уже было трудно очень сдвинуть такие массы, потому что с законом как раз человеческому падшему естеству намного удобнее работать. У нас и сейчас сколько люди приходят в церковь и начинают: дайте им какой-нибудь закончик, что можно, что нельзя, что туда, что сюда, и так далее. Такая вот форма понижения собственной тревоги и ощущение, что «ну, да, да, вот я всё правильно сделал, значит, всё идёт хорошо». А, может, ты вообще неправильно всё сделал и делаешь, и ни к чему все эти ритуалы, что тогда? Да, человек не знает, что, а ему хочется просто жить. Ему вот как-то, так вот среднему человеку… он не склонен испытывать глубины бытия, ну вот просто пожить, а для этого он должен исполнить какой-то обряд.

Ну, как говорится, для малых сих придумано очень много ритуалов. И чем более дикий народ, тем ритуалы более плотно входят в его плоть и кровь. Возьмём там какие-то такие мало образованные и мало культурные там страны, прочее, там сплошные суеверия, там какие-то постоянно у них то ведьмы, то у них сглазы, то у них порчи. Они там исправно могут ходить в церковь, но что они там делают, чего-то освещают, наговаривают, заговаривают, чего-то исполняют, чего-то делают. Такая жизнь мифологически-языческого сознания. Ну, как говорится, как для детей. Вот у него есть игрушка в руках – хорошо, вот он будет играть. Ну, все поумиляются, дадим ему ещё одну игрушечку, и он будет играть дальше.

Но, как говорит тот же апостол, что приходит время начать кушать твёрдую пищу, а не питаться только молоком. И вот тут-то уже далеко не все к этому готовы, потому что принятие твёрдой пищи связано с осуществлением свободы, а свобода – это всегда неопределённость, это всегда выбор. Так вот конкретно, «Вот что мне надо делать?» — «То, то и то. Всё». – «Я всё сделал». – «Молодец. Иди. Пять. Свободен». – «Ой!» И человек блаженно пошагал себе домой. Хорошо. Ему не надо больше ни в себе копаться, ни в том, ни Бога искать, ничего, ему всё нормально. Ну, кому нормально – тому нормально. Что делать.

Но если бы религия исчерпывалась этим, то нам бы и партии за глаза и за уши хватило. Любой парторг на своём, так сказать, поле, фронте работы всегда говорил как, то надо делать, чего не надо делать. В крайнем случае, профорга звал с собой, говорил: так, так и так. И люди так же разевали свой рот, говорили «Да, да, да», и шагали своими стадами то туда, то сюда, то в лагеря, то на Днепрогэс, то ещё куда-нибудь, то «айда, братва, церковь взорвём, которую наши деды строили», то ещё чего-нибудь, то врагов народа постреляем. То есть человек, лишённый личностного самосознания, который избегает свободного принятия решения, свободы жизни, он всегда марионетка, он всегда в чьих-то руках. Он говорит «Я не делаю ничего плохого», но это только потому, что боишься. Но, не делая ничего хорошего, ты всё равно служишь тому, кто делает плохо.

И вот апостол говорит, что «от дел закона не оправдается никакая плоть». Для иудеев того времени это шокирующие совершенно слова. Как же так? Что ж это всё соблюдают, всё правильно всё делают, и что, от этого не оправдаться пред Богом? Тогда зачем закон? Зачем всё? Если так, так как тогда вообще жить? Потому что, конечно, новозаветная форма, что «люби Бога и ближнего, и делай, что хочешь» это слишком высоко для обычных граждан. Под видом любви к Богу и к ближнему легко поставить собственную иллюзию, нарисовать себе Бога в душе теми красками, какие тебе вложили мама, папа, садик, школа в детстве в левый карман, и ходить в полной уверенности, что ты приближаешься к тайнам бытия, и вообще такая духовная личность. Но это, как говорится, такой способ не видеть реальность, оторвать себя от реальности и, как говорится, такое хобби.

А Павел говорит, что оправдаться человек может только верой, потому что вера есть обличение вещей и невидимых, и упование, надежда на то, что будет, и так далее. То есть именно вера человека, через веру соприкасается с Богом, и через веру он может только  как раз строить свою жизнь в духовном измерении. И часто вот люди такие несмысленные, можно сказать, погрязшие в рационализме, говорят, что «Вот, я уже…», там учёных разных приводят, что «Я уже не верю, я уже там знаю, я уже то, я уже это». Невозможно знать в смысле знания о духовной какой-то жизни, потому что знание, как мы его понимаем, это деятельность разума, рассудка, которое овладевает чем-то, овладевает, классифицирует, проводит параллели, устанавливает законы и так далее. Не может, не возможно, как говорится, с помощью детской линейки пятисантиметровой исчислить интегралы и логарифмы. Так не бывает.

Так, и приложив рассудок к духовной жизни, мы не можем ничего там знать, но вера даёт уверенность, вера даёт надежду и вера даёт ощущение истины, да, дарит субъективное ощущение. У нас всё ещё ищут чего-то объективного. Советская же объективная психология чего-то искала, помимо души, что вот, мол, как-то так вот. То есть стремление избавиться, опять же, от свободы личности, поставить себя и прочих людей в ряд вещей, посчитать эти вещи, сложить и создать некий закон, что вот так всё функционирует. Так сразу спокойно делается, но как-то очень тупо. Если посмотреть многие из наших старых фильмов, всмотреться в лица, если кто не помнит, тех людей, то можно посмотреть, что какая-то маска на лице лежит: восторженный взгляд, какие-то такие судорожные улыбочки, и все куда-то, чего-то… Исковерканные люди, исковерканные души. И так же  и вообще, и сейчас, и вообще, и потом.

То есть, когда человек отчуждается от своей истинной сущности, он разлагается. Вера даёт ему возможность построить мост между своим сердцем и Богом. И, как бы, если не осознавать полностью, но хотя бы ощущать и чувствовать, как нужно жить, и к чему всё направлять. Но вера, вот она неосязаема, и люди всё время склонны искать, как вот израильтяне в пустыне. Стоило Моисею отлучиться ненадолго с Богом поговорить на гору Синай, они тут же себе выковали золотого идола, стали поклоняться. Всё вот как привыкли, как положено, так вот всё в рабочем порядке, чтоб всё было ясно. Чего-то более осязаемого, конкретного такого ищут, хотя, что может быть конкретнее внутреннего мира человеческого? Ведь многие люди действительно всерьёз думают, что вот их телесная жизнь вовне это реальность, а то, что происходит внутри, это типа психология или настроение. А что будет жить вечно? Что наследует вечную жизнь, когда труп начнёт гнить в какой-нибудь яме? Что? Об этом они как-то предпочитают вообще не думать. Сказано «Помни о смерти, и вовек не согрешишь». То есть человек послан в командировку на неделю. День прошёл, два, три, четыре, пять, шесть, пора вещички собирать и съезжать отсюда. Что ты завис в чужом городе, в какой-то пыльной гостинице в своей командировке? Хочешь там три месяца прожить, когда тебе на неделю выписали срок? Вот цепляются ручонками, «Я жить хочу». Пожил уже. Сколько тебе ещё надо?

А без веры эти, конечно, вещи становятся… они затмевают всё, и поэтому люди совершают любые преступления и теряют всякий человеческий облик, и им не до любви, не до чего, лишь бы осуществить ещё немножко своего вот такого животного существования. Поэтому вера – это то, что делает человека человеком. Вот. А правила, ритуалы, они являются лишь подспорьем, поэтому Библия, Ветхий завет отстал. Он не вычеркнут, не выброшен, он есть, но он как руководство, как говорится, детоводитель ко Христу, то есть начальная фаза  на пути к Богу. И мы это должны понимать, должны соотносить свои законы с нашей верой и всегда к Богу обращаться внутренне, просить его о том, чтобы он управил наш разум, наше сердце, чтобы мы могли действительно нащупывать свой единственный и неповторимый путь.

Господу нашему слава вовеки. Аминь.