О женщинах-христианках

7 месяцев назад о. Олег Комментарии к записи О женщинах-христианках отключены

Архивная запись, произведённая 19 мая 2013 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Поздравляю всех с праздником продолжающимся Святой Пасхи, и особо женщин у нас. Поздравляю женщин с днём жён-мироносиц. Третье воскресенье по Пасхе, как раз мы читали, как женщины сопровождали Иисуса и всегда служили Ему и прочая, прочая. Потом разные люди со стороны, которые никогда не были в Церкви, говорят: «Вот, в православии женщина принижается почти как в исламе: то заставят её платок напялить, то не дают штаны в обтяжку надеть», то ещё что-нибудь. Вообще, короче, скотское существование ведёт женщина, а ещё говорят ей: «Плодись!», а ещё говорят: «Детей корми грудью!» и просто вообще ничего ей нельзя и вот так она, бедная-несчастная, живёт. Единственно, женщины  у нас не становятся пока священниками, а так всё остальное практически можно. И я хотел сказать, что вот как раз исторически часто — не часто, а регулярно — женщины испытывали конечно (в среднем) какое-то принуждение, и вот эта евангельская весть оставалась неуслышанной. Вот у нас 2000 лет миновало христианской цивилизации, культуры и, подводя итоги, конечно услышали очень много критики: «Вот, Церковь не построила рай на земле». Но Церковь не собиралась строить рай на земле. Церковь должна была в себя принимать верующих, желающих плыть на этой, как я уже говорил в прошлый раз, такой весьма, временами дырявой и горбатой, какой-то непричёсанной лодке, этом кораблике, плыть ко Господу в Царствие Небесное, с Божьей помощью — вот что такое Церковь. Церковь — свята, но люди, входящие в Церковь, они грешники. Они хотят от сорняков избавляться. Но они не есть уже все святые. Да, кто-то достигает святости в этой жизни, имея в своей жизни всё, положенное на этот подвиг, как светильники, как такие навигационные приборы, а остальные люди, они приходят в Церковь со всеми своими ограничениями, со всем своим убожеством, и говорят: «Подвезите нас до туда». Но — никакого рая на земле никто никому никогда не обещал. Наоборот, если мы читаем Евангелие, там в конце сказано, что в конце мира, истории человечества, оскудеет любовь, восстанут все друг на друга и будет множество лжепророков, и так далее и тому подобное. То есть исторически христианство, оно должно быть гонимо, оставаться мало людей и потом совсем плохо, потом конец. Вот так, а не то что: «Лучше, лучше, лучше и великий царь в огромной короне воссел и мы тут,  православные ходим». Это юллюзия. Иногда к этому стремятся, но это плохо всегда кончается. Потому что Царство Божие есть внутри вас, а не где-то снаружи. И так вот было с женщинами и с детьми. Потому что женщин даже отдельно никто не учитывал. Ведь сказано в Евангелии: «И накормил Иисус  пять тысяч народа, не считая женщин и детей». Кто их будет считать, правильно? Кто будет считать? В патриархальном обществе чтобы считали женщин и детей? Это просто даже оскорбительно как-то предположить, что женщина — это тоже человек. В пятом веке в это время вели спор: есть ли у женщины душа?» Вторая секция посвящалась «есть ли душа у собаки?». Незначительным большинством голосов решили, что у женщины душа всё-таки есть, а у собаки всё-таки нет. Это о бессмертной душе. Но это не есть христианское. Вот христианское как раз вот то, что мы празднуем. Это жёны-мироносицы, это вот дети, Господь поставил ребёнка и говорит: «Будьте как дети. Не мешайте им приходить ко мне. Ибо их есть Царство Небесное». Детей никто никогда не считал не то что даже за полулюдей, как женщин, а вообще ни за что. Просто мелкие уроды, недоразвитые, и всё. Никакого умиления детством, никаких вот этих вот — этого не было. То есть христианство пришло в мир, который имел свои правила, а по этим правилам, кто не знает — высокоцивилизованная — это самая цивилизованная среди языческих народов Римская империя. По римскому праву муж и отец имел полную собственность на жену и детей. Он их мог продать в рабство, мог их истязать, мог их убить по своему желанию, ему даже не надо было за это отвечать. Это была его полная собственность. Как ты если завёл хомяка дома, ты не будешь перед налоговой, парламентом отвечать за его судьбу. Это так было. Повсеместно. А в более диких культурах, так там вообще. Слабые претерпевали всю мощь грубой силы. И только христианство сказало, что вот, в слабости, в немощи совершается силу — говорит Господь. Стали говорить, что и женщины — это люди, и дети — люди, и все — это люди и так, говоря дальше, и бомжи — это люди, и сумасшедшие — это люди, это всё — люди. Во всех есть образ Божий и это было нестерпимо для общечеловеческого сознания. В том числе и по этим причинам христиан убивали, казнили и пытали, это как-то вообще действовало на нервы. Потому что они вносили дискомфорт в устоявшуюся такую привычную языческую жизнь, основанную на рабстве, принуждении, отсутствии личной свободы и тому подобных вещах. И тут какие-то христиане начинают с каким-то своим… конечно, их уничтожали. Так же их уничтожали в советсткое время. Многие говорят: «Хорошо, Советская власть!». Это очень плохо. Это ещё хуже было того языческого Рима, потому что это ещё было связано с отступничеством от Бога. Но зато Советская власть… Вот сейчас даже смешно говорить, на Западе феминистки там борются за какие-то права, бедные-несчастные, их не пускают работать, они сидят, у них там дома, обеспеченные своими мужьями, там даже муж, разведясь с женой даже без детей, обязан её содержать всю жизнь: какой ужас! Как феминисткам вот просто не восстать? А у нас — давно. У нас Советская власть сразу дала женщинам все права.  Начиная от того, чтобы право не воспитывать и не рожать детей своих, право работать на всех работах, включая самые тяжёлые и всё вообще делать. Они ещё неизвестно когда достигнут того уровня, который можно было достигнуть в 20-е годы. Женщина — всё: и сеет, и пашет, и жнёт и что угодно. Такое вот раскрепощение. В результате выросло поколение, воспитанное уже в таком духе плюс война, мужчин поубивали всех, как-то все поисчезали, в основном — самые такие активные, смелые, храбрые, независимые. Остальные остались, делали приплод. Приплод вырос — это уже вот это примерно поколение наше, воспитанное женщинами в женском духе. Но уже не женщинами-христианками. Потому что говорят: «Да, в Церкви такие бабушки…». Не бабки, эти которые там злобные, обычно стоят в храме со свечами, подсвечниками — этих вот нет даже совсем. Но они есть в других местах, такие вот бабушки древние, но их уже нет практически, они уже все умерли — по 100 лет остались несколько человек, может они где-то присутствуют. Это те ещё, кто родились до революции и сохраняли свою веру, вот они проносили её через всю Советскую власть и, поскольку они не стремились к карьере, к выездам за границу, им не надо было пресмыкаться и лизать разные места власть имущим и денно и нощно отрекаться, как коммунисты — тайно крестить детей, а потом целыми днями проповедовать атеизм. Они так могли ходить в церковь. Но сейчас таких нет. Сейчас бабушки — это кто в церкви — это комсомолки, пионерки, коммунистки, они просто состарились и находятся здесь. Поэтому они не имеют права ничего свидетельствовать. Они были советские, потом их постигла немощь, они пришли в храм. Как и прочие люди.

Но, тем не менее, Господь долготерпелив. Он, как говорится, принимает всех, и кто в первый час пришёл, и в одиннадцатый час, в промежутке, тоже принимает всех. Никто не может так сказать. заявить: «Вот, я дольше хожу в церковь, поэтому я более свят». Нет, всё совершается иначе, всё зависит от глубины человеческого покаяния и от глубины вообще духовного зрения. Человек, может, придёт в церковь, в первый год он гораздо больше христианин становится, чем тот, кто 20 лет и ходит, и ходит, и ходит, но они вот как-то неправильно видимо, не то, какое-то лицемерие у него в душе. Поэтому для Господа, как говорится, нет «ни мужчины ни женщины, ни эллина ни иудея, ни пятого ни десятого — все пред Богом равны. Это была христианская  новость такая миру, который и по сей день ей ещё удивляются. «Как так, я буду равен с кем-то» — но это пред Богом. Потому что Бог судит наc по расположению наших сердец. А мы не знаем даже сами, что делается в нашем сердце, не то что говоря о ближнем. Ведь это же не просто какая-то мораль: «не судите ближнего, нехорошо осуждать ближних». Ну, оно может и нехорошо, хотя это и полезным кажется: как же, не осудить такого ближнего. Но это имеет такой более глубокий, онтологический смысл, потому как сказано: «Не судите, да не судимы будете».  И какой мерой мерите, такой возмерится вам. То есть ясно нам Господь даёт понять, как мы общаемся, как мы воспринимаем — так, с такой же мерой строгости, будут нас воспринимать в Царстве Божием. Но это, с другой стороны, не значит, что мы всё должны принимать, всему улыбаться и быть такими современными какими-то жалкими существами, какими часто мир христиан себе представляет. Как: «А что, христиане должны всё терпеть, они должны смиряться, они это…» — дай реальный отпор, говорят: «А чего это? Вы же христиане, вы давайте, подставляйте щёки, и то и сё, ползайте, а мы будем тут…». Это люди…. всё, того чего нет в них, они хотят очень сильно видеть это в других. А когда это не видят, приходят в бешенство. Но — мы не должны. Мы можем не сильно биться за свои права — допустим, если тебе кто-то наступил на ногу в метро,то  не обязательно его просто сразу душить насмерть. Можно хотя бы ему так сказать, чтобы он не вёл себя так. Но необязательно прямо вытыкать глаза там или ножом сразу тыкать в брюхо, как это делают все прочие совершенно безумные люди — не надо. Инстиктивно, сколько раз каждый за день скажет «Убью» — есть, и убил бы, не будь полиции, не будь страха, что придут и тебя убьют, а так бы поубивали. Как Каин убил Авеля, так все бы друг друга. Но есть ещё закон, есть страх других людей. Поэтому когда человек призывается не судить другого, это не значит, что он всё должен попускать, быть равнодушным: «Ну да, каждый пусть делает как хочет. Да, пусть растлитель растлевает, маньяк убивает, вор крадёт и так далее. Пусть все всё делают. Это мы должны устранять. Поэтому Церковь не призывает просто к какой-то аморфной, размытой, непонятной сентиметальной пацифичности. «Вот бы хорошо, если бы не было войн». Ну да, хорошо, а вот если придут и будут вас тут убивать? Как Толстой, рассуждать о непротивленстве? Неправильно это. И так далее.

И вот, возвращаясь к женщинам, женщинам в советской стране, в 20-м веке пришлось много вытерпеть, много вынести на своих плечах. Им всегда удавалось, стихи-то наши: коня на скаку должна останавливать, в горящую избу входить и всё такое. Не женщина, а некая такая… образ матери в русском народе. Вообще, психика народов она различается. Не просто так. Если мы говорим — романтическая любовь, рыцарское отношение к женщине и там прочее — это  не наше, у нас этого не было. Не надо обольщаться. У нас не было ни рыцарства, никаких этих, ну дамы и господа и что-то там имитировали за французами — у нас не было вот таких отношений исторически никогда. Женщина, так сказать, несла всю свою полную меру. И естественно, что женщины испытывали несправедливость и прочее, прочее, прочее. Потом было очень много восстаний — и до сих пор, но сейчас мы, конечно, расплачиваемся за это. Сейчас идёт большой очень кризис женственности в мире и то, как это происходит, порождает самые печальные мысли. Потому как утрачивается сама форма бытия женщины в мире. Женщины уже не хотят нести никаких трудностей, они не хотят детей, они хотят спокойно ходить на работу, спокойно ничего не делать и так далее. Всегда женщина отличалась склонностью к жертвенности, уступчивости, мягкости, сейчас вот выдвигаются какие-то мужские категории и прочее. Но это — двоякий процесс: чем мужественней становятся женщины, тем женственней становятся мужчины. Как шарик не крути, у него всё равно две стороны — на какую ляжет. И поэтому уже этого не произошло. Советский же опять же наш самый период: такого количества безответственных мужчин у нас нигде никогда не было. Их Советская власть лишила возможности добывать что-то, зарабатывать, иметь какие-то права, и они просто так болтались и у нас всё женщины, в основном женщины всё решали, по крайней мере на среднем таком уровне. Дома — половина разведённых семей, одна мать, бабки, тётки. В школе — опять одни тётки, куда придёшь в учреждение — опять одни тётки, и так вот — тётки, тётки, тётки… И вырастал мужчина такой вот, воспитанный всевозможными тётками, и он знал, что они всё решают, они должны это делать, они всё как-то вот. «А я что? Моё дело сторона — напился и пошёл на гармошке играть. Потому что ничего всё равно не изменишь. И женщины бы хотели теперь — многие — опереться на некое сильное плечо и спрятаться за каменную стену: так где оно теперь? Палка-то оказалась о двух концах. Как говорится, боролись за свободу, тоже свободу получили. Вот что теперь с ней делать. Теперь бери и работай с утра до ночи сама и корми своего мужа. Уже в Европе мужчины берут декрет, уходят по уходу за ребёнком в отпуск, говорят: «Жёнушка, работай». Полный трансвестизм в натуральном и ненатуральном виде. Осталось только ещё грудь отрезать и дать мешочек мужчине, чтобы он ребёнка кормил. Всё. Полное отрицание всех возможностей. А вот 8-е марта — почему-то меня всегда поражало — каждая, ну не каждая и практически, многие — феминистки, советские — не советские, они считали, что их особо надо как-то поздравлять. Со школы вот как вдолбили: «девочки дарят мальчикам резиночки, а в новый день дарят карандашики. И всё.». И вот так по сей день вот так, как сидели в офисах своих, на заводах и фабриках: «тыр-тыр, тыр-тыр», как фигуры исполняют танцы, не задумываясь, что, к чему, и зачем. А что значит — назвать женщину женщиной, что значит её поздравить с женским днём, не то ли, чтобы утвердить некую женскую идентичность, которая в корне отлична от мужской. И вообще, надо спросить: «А ты вообще хочешь быть женщиной? Или не хочешь? Или ты хочешь может сделать карьеру, заработать денег и руководить ещё семьёй?». Когда жена: «Так, дай деньги мне, я тебе дам, так иди сделай это, сделай это». Ребёнок имеет большие проблемы.  Всё это мы видим как следствие греха. Поэтому когда мы начинаем рассуждать не о христианах вообще, а о мужчинах и женщинах. У нас кстати так по английски всё пишут: «мужчина и женщина», а у нас пишут: «люди», «народ». Зато нигде в мире не обращаются так: «мужчина, передайте там билетик». Или продавщица лет под семьдесят: «Девушка, что там за баночка стоит?». Когда надо и не надо. Вот чтобы осмыслить, что это значит — быть женщиной, и что это значит — быть мужчиной, это вот надо сделать тотем, как принимать участие в таких празненствах в полоролевых играх. Как говорится: «Женщина — это что-то». К чему? А почему? А для чего? И так далее. И чтобы главное: принимаешь ли ты внутри себя женщину, или ты в глубине недовольна и вместе с мусульманами можешь сказать: «Ооо, слава Богу, что я родился мужчиной, а женщин их всё истребляют — китайцы, азиаты — они истребляют в основном девочек ещё в период дородовый. Потому что они мало приносят им пользы. Плодятся и плодятся. Кормить нечем.

Поэтому мы поздравляем женщин-христианок с женским христианским праздником и желаем, чтобы они несли уже исчезающее из мира понятие женственности и могли хоть увидеть, что ещё есть живые женщины, которые действительно женщины, а не просто какие-то особи, там самки и так далее, которые женщины в том смысле, что не мужчина. Не что-то такое второстепенное, недоразвитое или наоборот уже компенсация, наоборот, самое лучшее и так далее. А что это другое, нечто восполняющее, нечто особенное, а не так что «Вот, ты ходишь на работу, ходишь где хочешь, а я сижу дома с детьми и стираю, вот какая у тебя счастливая жизнь, а я как служанка». Типичный пример — неприятие своей полоолевой идентификации. Это надо лечить. Это мужской протест: «Нет, я надену штаны, я пойду, я займу дом, сделаю, а ребёнка сам иди гуляй с ребёнком, сам корми его. Что, я  одна должна делать?». Я говорю: «Давай, отпилим одну сиську тебе, одну мне и будем кормить ребёнка по очереди и всё прочее тоже распилим и сделаем клонов таких, трансвеститов. Надо быть логичными, идти всегда до конца. Посуду моем по очереди? Ребёнка нянчим по очереди? Всё остальное тоже делаем по очереди. Поэтому — кризис брака и семьи. Если бы женщины была хранительницей очага, кому нужен этот очаг? Ну да, есть такие женоподобные мужчины, которые будут сидеть с этим ребёнком, нянчиться, этот очаг…ну, у них свои проблемы. А так вот оно разрушается. Потому как традиционная модель семьи подвергается большим нападкам и женская роль здесь является важнейшей: именно на женщине держалась и семья, и на женщине держался дух, и дети воспитывались так. Поэтому немного осталось уже христианским женщинам сознательно показывать миру — не показывать, а чувствовать себя так. Но мы должны всё равно стремиться возвращаться к своим истокам, как-то в глубине находить правильный путь. Тогда уже сможем действительно праздновать, а не просто гвоздички на 8-е марта носить и скакать непонятно от какой радости. Так что — поздравляю вас всех с праздником, Христос воскресе!