О вечной жизни

3 недели назад о. Олег Комментарии к записи О вечной жизни отключены

Проповедь произнесена 23 ноября 2014 года.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Сегодня мы читали Евангелие от Луки, как Господь отвечал некоему законнику, то есть человеку, знавшему закон, и интересовавшемуся, как ему спастись. «Что сотворив, жив буду?» – спрашивает он Иисуса. Ну, и Господь начинает ему опять повторять, как все заповеди сконцентрированы в двух: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, помышлением твоим, крепостью твоей и прочее, и ближнего своего, как самого себя». На что законник начинает, чтобы нам понятнее была интонация, сказано в Евангелии: «Хотя оправдитеся сам, задаёт вопрос: «И кто есть ближний мой?», ну, то есть типа в таком тоне. «И кто ближний этот? И что?». И Господь ему рассказывает притчу всем окружающим, не говоря конкретно, что «Вот тебе тот ближний, тот, тот, потому что не всегда те, кто близко, наши ближние. К сожалению, так бывает. И часто и очень часто любовь к дальним прикрывает ненависть к ближним, что человек говорит: «Ну, да, вблизи, конечно, все сволочи, но зато я так люблю человечество, и особенно негров в Африке страдающих, так о них скорблю», потому что человеку всё равно нужно поднимать самооценку, мало кто может признать себя полным негодяем. Ему всегда хочется, что он, в принципе-то, хороший человек, но просто обстоятельства, люди, ещё что-то, как-то его напрягают, не дают ему развернуть свою доброту, что он не какая-нибудь сволочь последняя. Для этого психика изобретает способы защиты, которые губят настоящую личность. Почему называются патологическими, то есть разрушающими. Защищаться-то защищаемся, всё вроде хорошо, шито-крыто, но расплачиваемся душой своей. «А кто даст измену на души своей?» – как сказано в Писании. На что выменяем душу свою? Не на что, потому что все царства мира не стоят одной души человеческой, просто нечто материальное, нечто овеществлённое.

И притчу уже все знают о добром самаритянине, который отреагировал на раненого человека, сделал для него всё хорошо, а те, кто проходили мимо – и священник, и левит, и так далее, – они ему не помогали, и ближним оказался он. Но понятно, что этот самаритянин оказался ближним для раненого, потому что помог ему, потому что в Евангелии спрашивают вопрос так, Иисус законника теперь спрашивает: «И кто из этих трёх есть ближний ему?», то есть раненому. Ну, это понятно, что самаритянин. Не те же, кто прошёл мимо. Непонятно, зачем вопрос такой. Вопрос в другом: почему самаритянин отреагировал на него, в то время как другие нет, почему он опознал в нём ближнего? Вот что важно, потому что кто-то нуждается в помощи, но 99 человек пройдут мимо, а один начнёт заморачиваться. Другие не хотят заморачиваться, а один примет на себя это. Он и будет ближним. Он мог бы не быть этим ближним, вроде бы и не было у него лишних проблем, но Господь даёт благодать тем, кто как раз и заморачивается по непрактичному поводу, становится кому-то ближним, жертвует в чём-то собой. И тогда на взгляд человеческий он либо дурак, либо какой-то инфантильный дебил, а взгляд Божий познает в нём своего человека. Поэтому если у нас ум земной, премудрый, то это одно – планка ниже пояса, если мы пытаемся стяжать ум Христов, то поднимаемся кверху, и тогда входим в конфликт с мирским мудрованием, с этими премудрыми пескарями, о которых писал Салтыков-Щедрин (со школы напомню), что такие премудрые пескари, так они рассуждают о здоровье много, о прибытке, о сохранении имущества, и так они мудро рассуждают, знают, но только подохнут так же, как и все, и слова доброго никто не скажет. И Богу тоже могут не понадобиться такие жалкие существа, которые всю жизнь только прятались, бегали, тряслись и думали, как бы им доконать своих жалких десятков несколько лет, чтобы только в покое. «А что потом будет, это потом и подумаем», – так они себя утешают. А потом думать будет поздно. Сказано: «Не можете покаяться за гробом».

Хорошо, многие надеются, что за гробом ничего не будет, типа отмучились, и кирдык, и тишина и темнота. Так они пытаются избавиться от глубоко сидящего понимания, что ничего не кончится, будет расплата и будет плохо. Он говорит: «Ну, ничего. Ладно, что сделал. Всё равно все умрём». И как выключили свет, и всё. Не будет им такого утешения. Поэтому всяко человек несёт свою долю в страдании и скорби. В Евангелии говорится, что «Многими скорбями войдёте в Царство Небесное», и в то же время постоянно говорится, что и радуйтесь, и так далее, потому что скорби-то скорбями, но радость это не отменяет. Скорби по плоти, а к плоти относится бо́льшая часть нашей души в таком состоянии, потому что душа наша достаточно редко скорбит о своих грехах и несовершенстве, и о том, как такое наше состояние будет омрачать Бога, а как-то всё скорбит о зависти, гордыне и прочему, стяжательству, унынию и всему подобному, что связано с нашим образом бытия земного, телесного и материального. Поэтому, если представить, что образ не изменяется, то если человек уже будет жить иначе, и тело у него будет иное, и деструктивных утешений типа алкоголя, наркотиков, бесшабашного секса и тому подобных вещей у него не будет, то есть он не сможет использовать разлагающееся, болезненное тело для извлечения патологических удовольствий, тогда чем будет утешаться его душа? Ничем. Она постоянно будет жаждать и не получать. Очень легко пойти в больницу, посмотреть на человека с параличам или прочее, у которого ничего не двигается, но он в полном сознании. Он может либо смиряться и становиться чуть ли не святым, либо он может всех ненавидеть, внутренне кипеть в геенне, проклинать, но он ничего не может сделать: он не может дать никому в морду, он не может даже послать никого – у него рот не открывается, он ничего не может сделать. Он не может ни получить удовольствие через тело, ни навредить никому через тело, и даже словом не может навредить, и от этого его разрывает внутренняя ярость. Если это умножить на более-менее понятную нам вечность, то стоит потрудиться на христианском поприще. «Вот, тебя Господь покарает». Господу не надо никого карать особенно, человек сам себя карает. Мы сейчас, ложась спать, в себе чего находим? Но мы отвлекаемся постоянно. Работа, телевизор, развлечения. Я уже сказал про алкоголь и прочие вещи. Какие-то хобби. То есть постоянно куда-то загружаем свою душу, удаляя её от истинного. Но это дела, которые как солома: они сгорают, и ничего не остаётся – пепел. Меня всегда поражало: чего так люди страшатся одиночной камере, по литературе, по всему. Это же хорошо. Сидишь один, никто тебя не трогает, никаких тебе разборок, как в гостинице. А нет, это почему-то считалось наказанием. Тем, кто в Киево-Печерской Лавре жил под землёй в отдельных пещерах или пустынником – это непонятно тоже, потому что человек когда с Богом, он может обходиться без социума и без дел, а вот когда человек с Богом только иногда или вообще не с Богом, ему нужно очень много работать, очень много развлечений и всего, потому что изнутри исходит пустота и пожирает его, и тогда он готов на что угодно, только бы не столкнуться с самим собой, потому что та депрессия, которая его ждёт, она страшнее намного всего. И он бегает-бегает по кругу, и не может насытиться. Но время приходит, люди уж если не внезапно скончались, то стареют, у них отмирают разные функции, возможности. Так постепенно Господь нас готовит к этому. Но не так уж и много мы видим по крайней мере в нашем совдеповском пространстве блаженных стариков. Есть такие старушки, изредка деды, те, которые дожили, а так, чаще какие-то злобные неудовлетворённые бабки, которые или красятся, пытаясь изобразить из себя молодых, и бегают, брызжа слюной, или ненавидят всех и вся, потому что они уже не могут ничего получить от этой жизни, а будущей страшатся или пытаются не верить, и зрелище печальное. Образ мудрых старцев сменился культом молодости, когда плоть, только плоть, плоть и плоть. Но Господь нас спасает через разные другие способы, хотя бы через этих ближних, потому что можно вообще самый простой путь – не судите, и не судимы будете. Никого не осуждайте, и не получите осуждения. Кто может – лучше всего использовать это. Нет? Можно на ближних иногда хоть реагировать, сделать ради Господа какое-то доброе дело, лучше почаще. Главное – не получать благодарность от людей в этот момент, когда всё сделаешь, потому что цивилизационная модель, она такая, что человека благодарят. Ему хвалят, начиная со школу, публично потом благодарят, сколько мы видели досок разных мемориальных: этот построил то, этот построил это. Я говорю: «На кладбище ему на могилу прибейте все эти регалии сразу, пусть утешается». Чего? С одной стороны, это так, с другой этак. То есть человек чем меньше получает воздаяния здесь, тем больше втайне он получает благодать от Бога, поэтому будем тоже иногда усматривать хотя бы в ближних, как этот самаритянин, не проходя мимо, и созидать в себе такое духовное пространство, где можно было бы Богу хоть иногда передохнуть. Как это было: «Прииду и созижду обитель в сердце человека». Аминь.

Господу нашему слава вовеки.