О спасении

2 года назад о. Олег Комментарии к записи О спасении отключены

Архивная запись от 25 августа 2013 года.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Дорогие братья и сёстры, сегодня мы читали Евангелие от Матфея и слышали слова Христа о том, как надлежит нам спасаться. А перед этим — послание апостола Павла. Очень хороший образ, вот я буквально… на прошлой службе вспоминался мне, вот сейчас мы читали уж подробно. Образ спасения «как бы из огня». Апостол обращается к верующим и говорит, что «каждый из вас есть здание Христово», дом Христов — и Церковь в целом, и каждый по отдельности. И дом созидается на основании, и основание всему — Христос. И что никто не может созидать на ином фундаменте. Мы вспомним дальше образы и метафоры из Евангелия о доме, строящемся на песке, который разрушится быстро, и доме, который созидается на твёрдом камень, имя которому опять же Христос и так далее. То есть человек, который решил как-то серьёзно начать относиться к своей жизни, он ищет путь. Ему нужно как-то определиться, ему нужна точка отсчёта. И вот эта точка отсчёта, как вектор, и есть Христос. Тот камень, который кладётся в основу всякого дела.

И дальше апостол интересно продолжает, что здание, говорит: «каждый из вас созидает на этом камне Христе своё здание». Здание своей жизни. Наш жизненный процесс и те несколько десятков лет, которые нам отпущено пронести, так сказать, в условиях этого земного бытия, они представляют собой некий творческий процесс. Процесс созидания, или же наоборот, процесс разрушения, деструкции. Тогда мы говорим не о спасении души, а о разрушении. И апостол перечисляет, что строит человек и совершает свои дела. И в последний день эти дела получат оценку Божию, суд Божий и нечто с ними произойдёт. И уподобляет эти дела: золото, серебро, дерево, солома и так далее. Как мы отделяем грех от самого грешника. Так апостол отделяет дела человека от самого человека. Потому что он говорит, что в этот день Суда Божьего чьи-то дела просияют и он будет блажен, и будет, так сказать, рад этому, а чьи-то дела, которые из дерева и соломы и прочего всякого, непрочны и нестойки, они сгорят. Не выдержав испытание огнём. — Но сам он — добавляет апостол, — и это даёт надежду очень многим людям — сам он спасётся, но как бы из огня. То есть хорошо, конечно, так спасаться, чтобы и здание твоей жизни, вот попросту говоря, простым языком, человек прожил там свои пять — шесть — семь — восемь десятков лет, сел и сидит, больной и убогий. Или больной, но не убогий. Или ещё какой-то. Но сидит и подводит там итог жизни. Но не так много людей, которые всем были бы довольны.

Если вы пообщаетесь с людьми, заканчивающими свой жизненный путь, вы поймёте, что не очень они довольны. Как бы они не говорили окружающим. Потому что они хотели бы что-то изменить, осознание пришло, что что-то было не так, выросли дети — они стали не тем, кем ожидалось, не так они ведут себя прочее, какие-то иллюзии, за которыми гонялся человек — власть, карьера, какие-то свершения и прочие, так сказать, элементы крутости, они исчезли. Осталась такая старческая чешуя и немощь. И человек говорит: я сижу дома, никуда не хожу, пью таблетки и поэтому у меня нет грехов. Так грехи-то все совершаются — вот, в голове и сердце. А это уже дело десятое, насколько грех, так сказать, пройдёт телесную оболочку и перейдёт в реальность. Потому что ведь очень многие хотели бы кого-нибудь прикончить. Но делают это в реальности только некоторые. И ведь кто-то не делает этого потому, что он осознаёт, что его помысел греховен, что нехорошо убивать и воровать, или прелюбодействовать, и он тогда себя как-то удерживает. Но ведь очень большая доля населения не делает преступлений только потому, что боится наказания. Вспомним Фёдора Михайловича, да. Если есть уверенность в безнаказанности — то всё. Шлюзы открываются, и потекло, так сказать, всё это. И многие даже искренне это не понимают: а чего ты не возьмёшь, ведь никто не видит? Ну, не каждый же, найдя кошелёк в пустынном месте, начнёт искать владельца? Совсем не каждый. И прочие, прочие, прочие вещи.

Поэтому, пока человек в рамках социума, зажат, так сказать, перекрёстным контролем, он ведёт себя как-то так соответственно, типа «я не хуже других», «я должен соответствовать» и прочую чушь. Это — костыли, лямочки для маленьких детей, не умеющих ходить. Когда человек оглядывается, чтобы его не поругали. Так ребёнок смотрит: если он хочет украсть конфеты из вазы, которые ему не разрешили. Мама есть рядом — он ходит вокруг, мама пошла на кухню, он их забрал себе и всё. Просто, очень всё просто. Говорит: ну она же не видела. И так далее. Это ну как бы недоразвитость душевная. Этой недоразвитостью страдает очень большая часть людей. Это одно. Есть злой умысел. Когда человек… всё у него… ум у него работает хорошо, он делает зло осознанно, извлекая свою выгоду, потому что он не имеет надежды и он не имеет веры. А вот о вере как раз мы и читали сегодня в Евангелии, когда Христос пошёл по водам Геннисаретского озера и Пётр, так сказать, возгорелся духом и пошёл навстречу и стал тонуть. Потому что в какой-то момент усомнился. Ну и Христос подал ему руку, конечно, говорит: «Зачем ты усомнился, маловер?» — сказал ему Христос. Не усомнился, так бы и дошёл до конца. И по воде бы прошёл, и по воздуху пролетел и так далее.

То есть вера — это нечто превосходящее, скажем так, психологию. Есть основания, психологические основания веры, веры как человеческого расположения, человеческой души. Но вера на самом деле переходит глубже гораздо. Вера перерастает в сам порядок бытия, поэтому и говорят, что вера может двигать горы, и так далее, то есть вера может изменять реальность. Как веру психическую отдельного индивида, так психическую реальность многих людей,  и даже она может изменять физическую реальность. Потому что если мы ушли дальше учебника советского теоретического  материализма, то мы можем попытаться хотя бы осознать, что материя — это есть сгущение энергии, а энергия, она может принимать различные формы. И энергия веры, она может, так сказать, на материю оказывать прямое воздействие. Но для этого нужно эту веру иметь. Её нужно приобретать, её нужно развивать. Начиная с того, как тот сотник евангельский, который позвал Христа исцелять больное своё чадо, что «Верую, Господи, помоги моему неверию» — вот первый шаг.

Он чувствует, что у него нет веры, но он хочет верить и пытается — это уже шаг такой вот, в неизвестность. Те, кто хотят вот так вот устроиться уютно, чтобы у них всё было под контролем, они верить не могут. Человек, как вот мы говорим в прошлый или позапрошлый раз. Для погибающих крест есть безумие. А для спасающихся — сила Божия. Так и здесь. Если человек настолько боится и настолько он хочет вот спрятаться в свой примитивный рационализм, в какой-то свой здравый смысл, какие-то житейские свои такие вот рамочки, ему очень трудно шагнуть в область веры, и он тогда… ну если как бы ему как-то хочется считать себя, ну например, верующим человеком, он тогда начинает заниматься соблюдением ритуалов усиленно. Соблюдение ритуалов уменьшает тревогу, даёт некоторое чувство безопасности, и человек это принимает за благодать. На этом он успокаивается и начинает думать, что он верующий и ведёт жизнь религиозную. А на самом деле это ещё только какие-то подступы к жизни духовной. Это ещё так, хождение вокруг. Это неплохо для начала. Но начало потому так и называется началом, потому что за ним что-то следует дальше. Если человек в этом начале ходит годами и десятилетиями, то понятно, что он в замкнутом круге находится.

А вера — это всегда прорыв. Разрыв — буквально — ткани, своей привычной. Психической реальности, физической и социальной и прочей реальности — это выход за рамки. Это некий скачок и так далее. Вот как Пётр — пошёл, ну, пусть он посередине усомнился — никто не состоит из железа и камня, живые люди. Людям свойственны сомнения, страх и боль. Но он пошёл. Другие-то не пошли. Не хватило импульса даже на первое движение. И так далее. Поэтому мы должны вот как-то в себе это искать, находить, Бога просить, чтобы он нашу веру укреплял. Потому что мы можем создать себе такой комфортный, религиозно-психологический контекст. Где нам будет, так сказать, релакс. Храм, лампады, пение, всё так благостно, покой мятущейся душе, отдых от скорбей — это всё хорошо, но это поверхность. Поплавал на поверхности — хорошо, но, как говорится, рыба ходит глубоко. И если хочешь напитать свою душу, то нужно невод забрасывать намного глубже. То выплывая на поверхность.

Невозможно долго находиться на глубине — это понятно, потому что человек не приспособлен к этому. На глубине долго могут жить святые. Нам нужно, живя на поверхности время от времени, нырять, доставать некую жемчужину со дна, и выныривать. Эта жемчужина напоминает нам о том, что… даёт надежду, что мы ещё нечто найдём. И так проходит наша жизнь. И тогда как Пётр — то ходим по воде, то тонем, но Христос подаёт нам руку. Вот с этим чувством, если мы будем предстоять Богу, обращаться, я думаю, постепенно наше душевное устроение будет двигаться по пути спасения и мы будем всё ближе, ближе подходить к Богу. Чем дальше движется наша жизнь, тем ближе мы движемся к Богу — так призван человек проходить свой христианский путь.

Господу нашему слава, во веки, аминь.