О фарисеях

3 месяца назад о. Олег Комментарии к записи О фарисеях отключены

Проповедь произнесена 01 февраля 2015 года.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Дорогие братья и сестры, сегодня 1 февраля по новому стилю, и мы начинаем уже песнопение постной триоди, то есть уже начинаем подготовку к великому посту. Сегодняшний воскресный день посвящен воспоминанию, притче о мытаре и фарисее, то есть неделе о мытаре и фарисее, как говорится в церковном календаре. И читали Евангелие от Луки. Ежегодно мы читаем и помимо этого, и помним всегда, и, тем не менее, постоянно согрешаем.

Все понятно. «Пришли в церковь два человека помолиться, — говорит Евангелие, — один мытарь, другой фарисей». Все это знают – хороший и плохой в социальном смысле. И фарисей молился пространно, потому что фарисей – это не просто лишь бы какой, который зашел от нечего делать. Фарисей – человек, наученный в законе Божьем, соблюдающий и так далее, то есть до уровня которого очень многие еще далеки. Потому что фарисейство не может развиться у человека, который три раза в год кое-как затащился в храм, или после великого похмелья, или на Пасху за яйцами, или еще чего. Ему нечего фарисействовать, с ним и так все понятно, что он тут пришел что-то стяжать или получить, или поплакать и уйти. Все. Фарисейство возникает, когда человек уже давно в Церкви, когда он живет, когда он уже укоренился. И тогда невольно у любого из нас возникает мысль, не то, что даже осудить, потому что осуждать тоже нехорошо, а как фарисей говорит: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я не такой, как прочие человецы, то есть и пощусь дважды в неделю, и то, и сё, и десятину отдаю на храм», чего от нас, россиян, вообще ожидать невозможно. Все делает. И даже не говорит: «Вот, я круче всех этих скотов», а говорит: «Благодарю тебя, Господи, что я не такой, как прочие человецы», и воздает хвалу, ради Бога, за все это. Ан нет, неправильная молитва получается, что-то неправильное устроение, потому что какое-то уже присутствует довольство собой, какая-то успокоенность и непонятная уверенность в том, что он правильно все делает. То есть внешние дела, они все необходимы. Не делая внешних дел, если ты не постишься, не даешь ничего на Церковь, не помогаешь ближнему, то тебе и говорить не о чем, так как с неграмотным что толку говорить о философии? Он «А» и «Б еще не выучил. А с философом можно поговорить о нищете философии, о том, что познание ограничено, что все это ерунда, что надо как-то быть ближе к Богу. Но когда человек вообще две буквы связать не может, он, конечно, скажет: «Да, все это ерунда, конечно, все правильно. И нечего было даже учиться читать, потому что я так и знал, что все это ерунда, с первого класса, и в школу не ходил». Так и здесь азбука духовной жизни требует прохождения ступеней. Поэтому, когда мы достигаем определенной ступени, то соблазн фарисейства возникает и присутствует. Но лекарством от этого не являются, как многие бессознательно думают и ощущают, грехи. Как даже Достоевский выразил эту психологию простого русского народа, что не согрешишь – не покаешься. То есть человеку неймется, неймется, чувствует, что он как-то омертвел, что-то у него это. В глубину проникать у него нет желания и способностей. И он говорит: «А дай-ка я согрешу. Ох, согрешил, и отпустило. Теперь можно идти к попу каяться, и чувствовать себя снова человеком, омытым в бане паки бытия. Но это бег по кругу, как белка. Но человек чувствует себя живым, потому что по-другому он себя не может ощутить, кроме как в грехе. И тогда вроде он дело делает – то грешит, то кается.

А фарисеи – уже те, которые с такими грехами покончили, которые уже дисциплину стяжали духовную, и прочее-прочее. И тогда, правда, смотрят, они, конечно, люди грешные, порочные, осуждать их Господь не велит, но хотя бы поблагодарить Бога за то, что я не такой, как они, что тут предосудительного-то? А в Евангелии так это прописано, и Церковь постоянно нас к этому возвращает, что не надо так успокаиваться и так думать. И приводит в пример какого-то мытаря, который пришел и каялся. Бил себя кулаком в грудь, и только одно твердил: «Боже, милостив буди мне, грешнику!», потому что здесь является образ именно истинного раскаяния, покаяния. Не то, чтобы всем надо теперь переквалифицироваться в мытари, о чем я только что сказал – погрешить, и после этого ощутить себя грешниками, прийти и бить себя кулаком в грудь. Это будет игра и деградация. Это было простительно мытарю, который никогда в Бога не верил, в Церковь не ходил, а тут явился вдруг в порыве раскаяния, и стучал себя кулаком в грудь. А если ты так стучишь себя каждый месяц, месяц грешишь, потом приходишь, стучишь – это фарс. То есть нам указывает Церковь на покаяние, как на нечто всеобъемлющее, изменяющее человеческую личность, которое захватывает и разум, и сердце, и эмоции, и образ жизни, и все. И человек всецело находится в этом состоянии, и готов измениться, потому что «метанойя» по-гречески – «покаяние», «изменение ума». У нас мало говорят об уме, все, в основном, о душевности. А душевность, не просветленная умом – это хаотическая языческая стихия, где порождается множество всяких демонов. Что есть душевность просто? Да любой последний бандит, омыв от крови руку, всплакнет о маме, о песике, своей племяннице, и умирится, и полную миску слез наплачет. Вот тебе вся душевность. А спьяну у нас все почти душевны, а вот с умом проблемы. А ум – это как-то так. Начинаешь думать, нехорошие мысли лезут, как-то тягостно, да и жить не хочется, и все такое. А не пройдя через фазу депрессивного отторжения мира, как ты войдешь в очищение? То тебе было и грешить хорошо, и миром ты услаждался, и думал, что в стяжании и удовольствиях все так классно. Тут пришел в Церковь, и опять подавай тебе все так. А как же фаза очищения, воздержания, отвержения ненужных соблазнов? Поэтому у нас говорят: «Что ты? Что ты? Не беспокойся! Все будет хорошо!». А почему хорошо? Может, будет, а может и не будет, это еще как пойдет. Это уже такое, все эти советские привычки. «Вы только не расстраивайтесь. Вы будете жить долго и счастливо», — говорят человеку, которому через три дня умирать. Постоянно ложь и самообман. И фарисейство постоянно упоминается в Евангелии, помимо этой притчи, что Господь регулярно проводит какие-то стычки с фарисеями. Они к нему приходят, задают разные каверзные вопросы, и он им отвечает особым неким образом, но в простоте: в притчах для простых людей, апостолам иногда разъясняет духовный смысл. Религия в руках фарисеев со временем костенеет, кодифицируется, становится чем-то самодостаточным. По большому счету, там уже и Бог, и покаяние не нужно, потому что все устроено хорошо и правильно: посты соблюдаются, ритуалы проводятся, обряды. Все всё знают, быт налажен, все идет хорошо, своим чередом. О Боге и подумать некогда, все так, как положено. Когда все это создавалось, то это было одушевлено пламенем веры. Спустя поколения и так далее как-то оно заскорузло. Поэтому образ мытаря, который просто приходит, и просто говорит, что «Помилуй меня, Боже», он уравновешивает это фарисейство, и показывает, что Господь ждет от нас не столько соблюдения всех этих правил, которые сами же мы и придумали. Человеку трудно ходить – он использует костыли, разные штуки, но не надо их обожествлять, потому что Господь говорит: «Станьте здравы, и тогда вы отбросите эти костыли. А пока тебе нужно – пользуйся, но воспринимай это как средство, как аскетизм, это тренировка». Человек занимается физкультурой для того чтобы быть здоровым. Но кто начинает из физкультуры делать культ, тот немножко больной. Так и тут. Кто делает из аскетических упражнений и разных молитвенных правил нечто самодостаточное, там уже что-то не в порядке с духовной жизнью, потому что все должно быть в меру: правила, обряды, ритуалы, дисциплина. Но когда давненько мы внутри не испытывали никакого покаяния и стремления к изменению, и как-то так затвердели, говоря, что «Теперь с нами все хорошо. Мы все соблюдаем и даем деньги, и все делаем», и так мы в этом уже много лет живем, и прямо вообще не согрешаем, и начинаем гордиться. Да не будет такого. Поэтому мытарь со своим покаянием перед началом Великого Поста показывает путь, по которому мы должны двигаться. Или, как говорит Господь в другом месте Евангелия про фарисеев: «И то надлежало делать, и этого не оставлять». То есть не «или, или», а и то, и другое. И тогда мы будем идти путем правильным, и двигаться к спасению своему, и славить Бога, который очень на нас надеется. Господу нашему слава вовеки, аминь.