Неделя о блудном сыне

5 месяцев назад о. Олег Комментарии к записи Неделя о блудном сыне отключены

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Сегодняшняя неделя о блудном сыне – вторая приготовительная перед Великим Постом. Мы читали Евангелие от Луки, где приводится эта притча — притча о покаянии, как оно есть в духовном смысле. Не просто какой-то в компенсации, не в сглаживании каких-то противоречий или в возмещении ущерба, а в изменении всего существа человека, в изменении ума человека, его образа мыслей и жизни, потому что, как бы ни менялся образ мыслей, если жизнь человека все та же, то это иллюзии.

И вот притчу эту все знаете. Младший сын потребовал свое у отца, отец ему дал, он пошел, все прогулял, и начал нуждаться. Исчез источник питания, то, что было еще дано – растрачено, и ничего нет. И, как сказано, на стороне далечей, далекой-далекой, от отца в стране был крепкий голод, и этот сын был рад, что ему позволили пасти свиней и есть из их корыта остатки рожков, и даже их ему не позволяли в полной мере вкушать, потом что даже свиньи были ценнее, чем этот некогда богатый юноша.

И, как сказано в Евангелии, что «Придя в себя, он вспомнил, что у отца его даже наемники едят хлеб, а ему за свиньями не разрешают даже доесть». То есть человек приходит в себя, потому что ведь очень изрядную часть своей жизни мы проводим как бы вне себя, в каких-то мечтаниях, иллюзиях, каких-то настроениях, которые отдаляют нас самих от нашего существа, от того образа и подобия божьего, которое есть в глубине каждого человека. И прийти в себя – это и означает осознать несоответствие между тем, как должно быть, и тем, что есть. Если человек доволен своим наличным состоянием, он смотрит на себя, на свою жизнь, на свои чувства, и он доволен, он говорит: «Да, я такой нормальный человек, так все хорошо у меня. Да, так бы жил и жил», то человек этот далек от покаяния. Ему не в чем каяться, у него все хорошо. И для таких людей невыносимо расставание с этой временной жизнью. Они так хорошо устроились тут, что так бы жили и жили. И 100 лет бы жили, как они друг другу всем желают. «И 100 бы лет вам жизни», и 150, я всегда добавляю. Может, 200? А 250 не хотели бы? Может, 350? Или, как Мафусаилу, 980? Как черепаха или какая-нибудь ворона? Если бы вся суть была в продолжительности жизни, выжили бы одни, наверное, вараны какие-нибудь, а все остальные уже бы подохли, и венец творения была бы какая-нибудь самая тупая черепаха. Но как-то так устроено, что более совершенные существа живут меньше, им нечего тут так особо долго торчать. Другое дело – конечно, неверующие, которые своими кожистыми лапками пытаются ухватить этот гнойник, как Фауст, что «Остановись, мгновение». Оно не останавливается, и не остановится никогда, оно уходит. И что в человеке остается? Если это было все, что было в его душонке, то смерть его ужасна, и то, что за ней – тоже, потому что те демоны, которые его встретят, они скажут: «Мы же тебе говорили – цепляйся за мгновение, живи. Сейчас мы тебе устроим». И вся эта и боль, и муки, и нереализованные желания, и все иллюзии, и обиды, и отмщения, и все это будет кипеть в Геенне Огненной, не насыщаясь никогда, потому как отнято будет тело – инструмент греха и примитивного удовольствия, как болезнь Паркинсона или Альцгеймера., или паралич какой. Вот сидит человек, все, мол, понимает, и глазами все видит, и хотел бы все стяжать и принять в себя, но ничего не может. Не может ни сказать, ни двинуть ни губами, ни пальцем, ничем. Вот вам преддверие адских мук. Он все понимает и все хочет, но ничего не может. А суть-то в том, чтобы перестроить душу, вернуть ее к источнику, к отцу небесному, к притче о блудном сыне, что прийти в себя и сказать: «Ха! У отца моего есть питание, а я тут всякими ошметками пробиваюсь». И, восстав, пошел. А если не восстал и не пошел, то тщетно покаяние, потому что, ну, да, посокрушался, поныл, и ничего. И в припадке саможаления снова уснул, на другой бок перевернулся. То есть человек должен понимать, что он здесь находится временно, что пришлец и странник еси на земле, и исходя из этого строить свою жизнь.

Но даже те сыновья века сего, о которых сказано, что они гораздо успешнее и удачливее сынов света – надо всегда это помнить. Это у протестантов у многих произошла какая-то аберрация сознания, они стали богатых воспринимать чуть не как святых, что типа «Ну, хорош человек, вот и Бог ему дал». Но забывают, что даже в Ветхом Завете Бог у Иова праведного как раз таки все забрал. И когда приходят, говорят: «Ой, давайте ребеночка покрестим. Мы хоть и неверующие, но чтобы здоровее был». Говорю: «Ой, дети часто умирают после крещения. А уж как болеют!» — «А, тогда, может, не надо». Говорю: «Может, и не надо. Вы что, будете христианином его воспитывать? Да может лучше заболеть в таких условиях» — «Ой, что вы говорите? Что вы говорите?» — «Ну, да, елея вам за пазуху налей с пол-литра, тогда будет все хорошо». То есть человек пытается избежать трагичность жизни, замазывая все каким-то раствором, который помогает ему спрятаться от смерти, от греха, от раздвоенности своего существа, от конфликта, спрятаться в какой-нибудь жалкой норе, и сидеть там.

И апостола Павла читали послание, где он говорит как раз о зависимости, что «Не будьте рабами греха, и не будьте зависимыми от него, потому как Господь желает вас видеть свободными, но свобода сопряжена со страданием». Поэтому скорбями многими входим в Царство Небесное и так далее, но скорбей себе не ищем, а принимаем то, что есть, спокойно и радостно. Здоров – радуешься, болеешь – радуешься, богатый – радуешься, бедный — тоже радуешься. Конечно, если мучаешься, ропщешь по мере в силу своих немножко, но понимаешь, что все это – ерунда, потому что тебе дали тут пожить какое-то время, и призовут обратно. Твое дело – пройти эту дистанцию, пройти так, чтобы вернуться к отцу небесному, давшему тебе жизнь. А покаяние – это тот механизм, который нас исправляет, людей, сбившихся с пути, как компас, который направляет нас на правильное направление, потому что душа, она же повреждена грехом, она слаба. И поэтому когда говорят: «Душевные люди», душевность, то такую душевность, она была тысячи лет, вся такая языческая душевность, у всех и вся, но это ничего не значит. Душевность, не просветленная духовностью – это хуже, чем ничто, может быть, даже, потому как в ней таятся очень опасные вещи.

И душа наша, она может быть вместилищем темных сил, и тогда душевность наша оборачивается ой каким боком. Поэтому покаяние, изменяющее ум и сердце, направляющее душу, блуждающую во тьме, к свету, оно должно нами двигать. Да, мы, конечно, не живем постоянно на острие такого покаяния, но время от времени мы все-таки испытываем нечто похожее, иначе мы бы уже не оставались в Церкви, испытываем и вспоминаем о своем небесном отечестве, и пытаемся идти домой, и так далее. И мы не видим укоров от отца, видим лишь радостное приятие и встречу, потому что смерть, человек был мертв, и неожиданно ожил, считался погибшим, и вдруг появился, поэтому устраивается пир, радостная встреча. То есть когда наша мнительность, страхи и прочее мешают нашему покаянию. Нам или кажется, с одной стороны, что мы ничего особенного не совершаем, и тут отвратительная фраза: «Я грешен, как все люди грешили». Я говорю: «Вы кто, сердцеведец душ человеческих? Вы прямо знаете, как все грешат, и за ними что, повторяете? Или идентифицируетесь вы со всеми, и грешите как все именно? Может быть, в вас есть хоть что-то особенное?». Или еще говорят: «Ой, я грешен, так грешен, прямо грешнее всех». Я говорю: «Ой, прямо так грешнее всех». То есть смотри на себя, что у тебя конкретно в твоей душе происходит, какие конкретно грехи, страсти, все искривления своей психики созерцай, и работай с этим, борись и излагай, приходя на исповедь. Результаты своей борьбы, проси в этом покаяние у бога, то есть прощение. Без этого-то как?

С другой стороны, человек может думать, что его грехи затмили уже милость Божью, ему уже Господь ничего не простит. А вывод какой? Что тогда он и не будет каяться. Говорит: «Ладно. Раз уж я пост уже нарушил в этом году, тогда попощусь уже в следующем», вместо того, чтобы сказать «Я нарушил пост сегодня, попощусь завтра», и завтра начал. «Уже тогда ладно. Чего уж тут?», и все. То есть нас постоянно подстерегает вся эта двойственность. Поэтому будем бдительны и будем молиться, чтобы Господь даровал нам этот дар покаяния, чтобы наша душа вконец не окаменевала, а постоянно возрождалась и возвращалась к своему отцу, который ждет ее с радостью, ждет каждого из нас, несмотря на все наши прегрешения и заблуждения. Господу нашему слава вовеки.