И снова о богатстве батюшек

1 год назад Симеон Комментарии к записи И снова о богатстве батюшек отключены

В Интернете снова бушуют страсти. И снова они касаются богатства батюшек.

Попробуем высказать и мы своё мнение. Кто виноват: батюшки, владеющие дорогим автомобилем, или прихожане? Но давайте изначально обозначим, что речь идёт о крайне малой части иерархов, которым доводится служить в крупных городах России.

По правилу 19 7-го Вселенского Собора священник должен быть извержен из сана, если в нём есть грех сребролюбия. Сребролюбие и обладание серебром — одно ли и то же? Дважды уже публиковали на форуме суфийскую притчу, и напомним её же в третий раз:

«Однажды суфийского мастера Джунайда посетила группа искателей и увидела, что он сидит в окружении невообразимой роскоши. Эти люди оставили его и направились к дому крайне сурового и аскетичного святого человека, чьё окружение было так просто, что у него не было ничего, кроме подстилки и кувшина с водой. Один из посетителей сказал:

— Простота вашего поведения и суровая обстановка гораздо больше по вкусу нам, нежели показные и кричащие излишества Джунайда, который, похоже, сошёл с Пути Истины. Аскет тяжело взглянул и ответил:

— Мои дорогие друзья, так легко обманувшиеся внешними знаками, преграждающими человеку путь на каждом шагу, — поймите это и перестаньте быть неудачниками! Великий Джунайд сейчас окружён роскошью, потому что он невосприимчив к роскоши, я же окружён простотой, потому что я невосприимчив к простоте».

Теперь по порядку.

«Идея святости в России всегда находилась и находится в непримиримом противоречии с материальным благополучием. Быть святым можно только пребывая в бедности или даже (лучше) в нищете. Выражение «честных денег не бывает» — типично русское….
К наиболее существенным характеристикам уходящего в прошлое (медленно разрушающегося) массового (провинциализированного и пролетаризированного — «советского») сознания следует отнести: чувство уверенности в могуществе и исходной правоте массы, неприятие и агрессивность по отношению к интеллектуалам, смешение таких понятий как «культура» и «образование», склонность к уравниловке и ненависть к богатству (подогреваемая естественной человеческой завистью), отрицание права на индивидуальность, огромный и все более углубляющийся разрыв между «верхами» и «низами», аппаратно-номенклатурный (в ряде случаев — непрофессиональный) подход к решению важнейших государственных проблем».

Решетников М.М. «Современная российская ментальность 2»

Таким образом, как мы можем догадаться, не всякая нищета похвальна и не всякое богатство осуждаемо. Святитель Василий Великий писал:

«Не всегда нищета похвальна, а только когда она с евангельскою целью принята произвольно. Ибо многие по достатку нищи, а по произволению весьма любостяжательны. Их бедность не спасает, а произволение осуждает. Посему блажен не тот, кто беден, но кто сокровищам мира предпочитает заповедь Христову».

Более того. Предоставим слово святителю Игнатию Брянчанинову («Советы относительно душевного иноческого делания»):

«Непременно возразишь ты мне, душа, что мы и не собираем золота, и не имеем стяжания. На это скажу тебе, что ни золото, ни имущество не вредны сами по себе, — вредно злоупотребле­ние ими, вредно употребление их по пристрас­тию. Некоторые, бывши богатыми без страсти к богатству, благоугодили Богу: таков был святой Авраам, таковы были праведные Иов и Давид. Напротив того, некоторые из нас и без имения, вскормили в себе страсть любостяжания при посредстве ничтожных мелочей.  Таким образом, мы сделались хуже обладавших большим имуще­ством: оставив жительство, которое должно во всех отношениях состоять в лишениях и подвиге, злохитро допускаем себе в разных случаях наслаждения, как бы думая действовать тайно от Бога; убегая сребролюбия, мы не убегаем сластолюбия; не копим золота, а собираем маловажные вещи; отказываемся от начальнических санов и власти, а славу и похвалу уловляем всеми средствами; оставили имущество — не оставили наслаждении, к доставлению которых имущество служит средством. Некоторые из нас оставляют и наслаждения, но в ложном разуме, не убегая вредных для душеспасения излишеств, но как бы гнушаясь добрых созданий Божиих и думая последовать словам Писания: не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи».

Признаемся честно: нам кажется, что лучше было бы, если бы батюшки ездили не на «дорогих» машинах. Но что есть «дорогая машина»? Отбираем мы своим ещё пролетаризированным, полуатеистическим, антикулацким сознанием. С точки зрения атеиста, например, как написал кто-то, «любые российские попы богаты, т.е. независимо от уровня благосостояния их доходы — это халява, полученная в результате перераспределения созданных кем-то доходов. Иначе говоря, попы — нахлебники, ибо не создают прибавочного продукта, а лишь потребляют созданное другими». Проблема оценки «дорогая — дешёвая» лежит исключительно в плоскости личного благосостояния (в немалой степени и духовного) конкретного человека. Для Вас «Мерседес» дорогая машина? А для олигарха с яхтами и личным самолётом — не очень. Это раз.

Во-вторых, исторически менялось и отношение к автомобилю. Сейчас это действительно уже не роскошь, а средство передвижения. Если в крупных городах и можно было бы обойтись метрополитеном, то в сельской глуши да непролазных трущобах — не очень. Понятно, мы имеем в виду, прежде всего, Москву. Но и в самой Москве автомобиль бывает весьма нужен, особенно если служение проходит в один день в нескольких храмах, удалённых от станций метро.

В третьих, меняется и духовный склад священников. Святитель Игнатий писал об этом, правда, в свете монашества (тем не менее, являющегося индикатором и состояния общества в целом): «Все предречения отцов схожи между собою и воз­вещают, что монашество последних времен будет проводить жительство весьма слабое, что ему не будет предоставлено ни тех душевных и телесных сил, ни того обилия благодатных даров, какие были предоставлены первым монахам, что самое спасение будет для него весьма затруднительным. Некоторый египетский отец однажды при­шел в исступление и сделался зрителем духовно­го видения. Три монаха, видел он, стояли на бе­регу моря. С другого берега раздался к ним го­лос: «Примите крылья и придите ко мне». Вслед за гласом два монаха получили огненные крылья и быстро перелетели на другой берег. Третий ос­тался на прежнем месте. Он начал плакать и во­пиять. Наконец, и ему даны были крылья, но не огненные, а какие-то бессильные, и он полетел чрез море с большим трудом и усилием. Часто ослабевал он и погружался в море; видя себя уто­пающим, начинал вопиять жалостно, приподы­мался из моря, снова летел тихо и низко, снова изнемогал, снова опускался к пучине, снова во­пиял, снова приподымался и, истомленный, едва перелетел чрез море. Первые два монаха служили изображением монашества первых времен, а третий — монашества времен последних, скуд­ного по числу и по преуспеянию».

По итогам рассуждения мы склоняемся ко второй части своего предположения. Проблема оказывается в головах тех самых людей, которые верят в своё собственное «христианство», и оценивают действия священников с позиций своей каши в голове. Недавний случай кощунства в храме это наглядно показал. Если я, допустим, считаю себя православным и верю, что священники должны парить в воздухе, а они этого не делают, и я их поэтому осуждаю, не значит, что во всём виновато православие.
Конечно, эти рассуждения касаются в большей части не мирян, ибо обсуждение у них часто переходит в осуждение, а это уже — вид гордости и рассматривается как один из тягчайших грехов. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете», — сказал нам Спаситель (Лк. 6:37).