Десять дней в коррекционной школе

3 года назад Симеон Комментарии к записи Десять дней в коррекционной школе отключены

Разные педагоги — православные и неправославные работают в коррекционной школе. Но все они делают общее дело. Кто не знает — это школа с особым миром особого ребёнка, школа для умственно отсталых, аутистов, детях с синдромом Дауна. Я расскажу о себе. Кстати, полную версию текста вы можете прочесть на нашем форуме.

Но сначала — о мире преподавателей. Начинается мир с зарплат в разных регионах России.

Зарплаты

Астрахань
«Логопедическая группа. Логопед. Оклад — 3700. Со всеми выплатами в месяц примерно 5600-7000. Плюс имею частный кабинет. Занятие — 200р. В неделю примерно десять частных занятий, если брать больше, нет времени на семью. В итоге общий мой доход примерно 15000 в лучшие времена, когда частники не болеют».

Владивосток
«Работаю во Владивостоке в госучреждении — 7 лет стажа, 1 категория, зарплата 13500. Коллеги в среднем получают на ставку около 15000. Частные занятия обходятся родителям от 500 до 1200 за 1 занятие. Этим и живём…».

Вологда
«Пед стаж 9 лет, первая категория, 28 часов (из них 13 в коррекционном классе). Веду русский язык, литературу и английский язык + классное руководство. На руки 14 т.р. Вологодская область».

Дальний восток
«Я с Дальнего Востока, вместе с северными, по высшей кат. — 20000, сейчас тоже грозят нас убрать из ДОУ, так как не хочется видно платить «такую» зарплату, нас в городе всего 3!!».

Иркутск
«Живу в Иркутской области, работаю в детском саду,имею высшую категорию и зарплату 10-12 тысяч (сельские и северные). В больнице — столько же. Частное занятие 200 руб., если в частном центре — 250-300 рублей».

Кемерово
«В общеобразовательной школе ставка 6 тысяч, +30% районных — считайте! и за минусом подоходный налог, и это у специалиста 13 разряда. г.Анжеро-Судженск, Кемеровская область».

Красноярск
«Я работаю в школе 8 вида, имею первую категорию, моя зарплата 18.000 — 20.000 (зависит от стимулирующих выплат) при нагрузке почти в две ставки, минус подоходный. А в общеобразовательных школах около 7.000».

Москва
«А теперь о том, сколько получает логопед поликлиники. Зарплата логопеда поликлиники в Москве при второй квалификационной категории — 20000 рублей! Если проработать в системе здравоохранения более 3 лет, то дадут надбавку к зарплате 20%».
(Справедливости ради нужно отметить, что в комментариях появлялись москвичи, писавшие о зарплатах в целых 43 и 45 тыс. — прим. моё).

Санкт-Петербург
«Я из Петербурга. Работаю 3 год логопедом в речевом саду. Последний год доучиваюсь в институте. Я даже без образования пока что (по большому блату взяли) получаю больше..около 18 т.р. вместе с надбавками».

Хабаровск
«Я живу в Хабаровском крае. 15 лет логопедического стажа. 1 квалификационный разряд, сейчас аттестуюсь на высшую (пытаюсь). Работаю на логопункте в детском саду общеразвивающего типа. Мой оклад 5600. На руки получаю по-разному: от 20 до 25 тыс., всё зависит от стимулирующих выплат».

Челябинск
«Работаю логопедом 3 года в муниципальном детском саду. А у нас (Челябинская область) логопед с высшей категорией на сегодняшний день получает около 15 тыс рублей! У меня зарплата около 9 тыс. Вот так».

«Я учитель-логопед в Магнитогорске Челябинская область тоже молодой специалист. при нагрузке в 35 часов в неделю получаю 12.000 р. где справедливость?! (((«.

Якутия
«Живу в Ленске (Якутия). стаж 13 лет, 1 категория. оклад 3600. на руки получаю 16 тыс. это вместе с часами в коррекционном 7 классе. и детей не 25 как положено , а 78».

Источники: http://logoportal.ru/sluhi-i-faktyi-pro-logopeda/.html
http://www.woman.ru/psycho/medley6/thread/3939284/3/

Вдохновляет комментарий от некой Веры Сергеевны на вопрос мужчины, который захотел работать логопедом:
«Алексей, для мужчины унизительно иметь такую зарплату, как у логопеда! Подумайте, какая девушка захочет замуж за того, кто так мало зарабатывает?».

Как готовят коррекционных педагогов

Выбрал тему дипломной работы: «Особенности игровой деятельности дошкольников с нарушениями интеллекта. Основные этапы обучения игре».

Кстати, недавно мне написали комментарий по поводу моей работы:

«В идеале надо ломать всю систему, набирать профессиональных, любящих детей воспитателей, а не как часто случается, кого попало».

Так вот, насчёт профессиональных, любящих воспитателей. Сегодня звонили из учебного заведения, где я прохожу обучение:

— Добрый день! Все зачёты у Вас сданы, а как насчёт дипломной работы?
— Я тему с преподавателем согласовал, пишу, уже около половины. Я лишь неделю как работаю в коррекционной школе.
— Вы слишком серьёзно подходите к работе. Её читать никто не будет. Я даю подсказку: есть Интернет. Намёк поняли?

Я намёк понял. Думаю, что и все вы.

День первый

Вспоминаю свой первый день. Он был таким:

Вступление. Коррекционная школа

«И вот окончен мой первый день в коррекционной школе. Проще говоря — в школе для олигофренов.

Похоже, меня ждёт много разочарований. На каждом предмете меня учили, и это проходило красной нитью: основные цели обучения — это социальная адаптация и трудовая специализация. Нет. С первым и так всё понятно, адаптация зависит не столько от ребят, сколько от нашего безразличного и больного общества. Со вторым сложнее. Оказалось, что устройством на работу мало кто оканчивает. А почему?

Во-первых, учащимся необходимо дополнительное трудовое обучение. Раньше их пристраивали в соответствующие учебные заведения, но теперь там нужно сдавать ЕГЭ. Нужно ли объяснять, что таким детям с этих пор доступ туда закрыт?

Во-вторых, это подготовка к трудовой специализации специальными организациями. В СССР с этим было всё понятно. Готовили. В наше рыночное время — не совсем. В некоторых городах это решалось финансированием из городского бюджета плюс (как раз основная часть) финансирование через некоммерческие организации. Например, в Псковской области финансировали немцы. Нужно ли снова объяснять, что в соответствии с новой политикой государства эти НКО — «враги народа» и финансирование прекращено?

Если с родителями деток что-то случается или они от них отказываются, они попадают в ПНИ (психоневрологический интернат), где довольно быстро оканчивают свою жизнь. Счастливцы те, кого берут к себе домой здоровые братья и сёстры».

Вторая заметка касается прогулки с нашим единственным оставшимся на ночь воспитанником в окрестностях нашей школы:

«Сегодня я, Кирюха и Лена гуляли по парку недалеко от коррекционной школы. Со стороны могло показаться, что это — семья. Так получилось, что всех детей забрали мамы или папы (или даже водители), а он остался один ночевать. Долго спрашивал, когда его заберёт мама, а маму даже в лицо не знает никто, заявление просто кто-то передал. Мне кажется, это совершенно нормальный парень. Просто очень застенчивый. Бродили по парку, смотрели на уток и на рыбок. Жаль, что его жизнь сломана, и это практически не поправить».

Этот самый Кирюха скоро раскроет себя полностью в традициях возрождения школы Макаренко.

Но сама школа весьма благочестива. Дети и преподаватели рисуют картины, лучшие из них получают призы и размещаются при входе в школу.

После последнего урока воспитателю передают детей из нескольких классов. То есть каждый раз это может быть кто угодно, в том числе «особо трудные» дети. Сегодня одним из таких был мальчик — аутист, который не видел на один глаз и не слышал на одно ухо. Он начал кричать и дежурный воспитатель, по неопытности, начала гладить малыша и тот затих. Она гладила его по руке, пока не ворвался старший и громко, быстро и доходчиво объяснил, что если ещё раз такое увидит, воспитатель останется гладить его на ночь. «У меня двенадцать таких» — услышал я аргумент, — «и я не могу заниматься каждым».

И действительно, ребёнку дали игрушку и он долго крутил её над собой лёжа, глядя на неё единственным глазом. Похоже, он просто хотел ласки. «Маленький симулянт» — прозвали мы его в своём кругу.

День второй

На следующий день на время дневного сна мне оставили ребёнка, только что переболевшего ветрянкой. Лично я ветрянкой не болел. «Ничего страшного, у Вас ветрянки не будет, только опоясывающий лишай» — успокоила меня старший воспитатель.

Спустя несколько дней я обнаружил в классе книжки вроде «Библия для тебя: библейские истории в картинках для подростков». Зачитался сам. Нет, это не случайность, вот одна из фотографий выпускного. Священник из городского храма о. Филипп:

Также обнаружил, что в нашей коррекционной школе-интернате воспитателям запрещено есть на глазах у детей. Просто нет кассы. Если очень приспичит, есть небольшая каморка рядом со столовой, там можно разогреть принесённую с собой пищу. Если заметит директор — будут скандал и выговор.

Однажды уже под вечер (после ужина) одна из воспитателей всунула нам в руки тарелки с едой и сказала: только не спрашивайте, откуда я это взяла. Потом она принесла ложки. Все ели, оглядываясь. По времени уложились в собственный норматив: думаю, не больше одной минуты.

К слову, в коррекционных школах работают и бывшие воспитанники. Нет, не на должностях обслуги, уборщиков или штукатуров. А в качестве воспитателей. Таня — одна из таких. Маленькая, худая, в очках, но очень громкая. Её боятся, похоже, сами воспитатели. А когда им не справиться с амбалами-переростками, посылают её. И она справляется.

День третий

Для работы в коррекционной школы нужны документы. В частности, медицинская книжка.

Я начал заболевать ещё в выходные. И заболел. Совсем. А тут, как назло, медкнижку потребовали, и именно сегодня.
Делать нечего, вчера вечером наелся таблеток, сегодня с утра тоже — и поехал. Заскочил, прошёл всех врачей, включая терапевта и ЛОРа. Ничего не обнаружили.

До кровати бы доползти теперь.

День четвёртый

Первое, что меня удивило по приходу в коррекционную школу — это отсутствие нужных учебников и методических пособий. По крайней мере, для 1 «а» класса. То есть учебники есть, но программе они никак не соответствуют. Получается, учитель фантазирует, как хочет. В этом существенное отличие от обычной школы: на любых курсах, не говоря уже о ВУЗах, предложат свою программу, свои учебники, свою методику. Отклониться от предложенного можно, но сложно; обучение носит абсолютный характер: даже перестановка уроков, если она приурочена к известным событиям, оговаривается отдельно и со всем тщанием. Здесь — сплошные пробелы. Видно сразу, что государство давно «забило болт» на этих детей.

Не лучше обстоят дела и с техническими средствами и пособиями. На небольшую доску в классе, например, скинулись родители. Игрушки, используемые в перерывах, принесли, кстати, тоже они. Основные пособия, которые мне довелось увидеть: нарезанные цветные полоски, карандаши, пластилин, цветные шарики и собственные руки. Негусто.

Захожу в туалет. Слышу: кто-то осторожно осматривает кабинки и уходит в соседний рукомойник. Выхожу и чувствую запах «Момента»! Позвал старшего воспитателя, в конце оказалось, что в смежном помещении идут уроки труда и туда просто не войти — «Момент» окутал помещение. Но странно: в промежутке между классом и туалетом запаха нет, а в туалете есть.

Мне кажется, всё равно они нюхают. Но алиби есть и доказать это будет очень сложно.

День пятый

Как часто ваши дети убирают за собой после обеда? В школе-интернате, скажу прямо, убирают все, кого возможно этому обучить. Ведь если будешь убирать за всеми ты, не справиться с остальными делами, а дети просто выбегут из столовой. Но как быть с первоклашками, которые только-только начали ходить в коррекционную школу?

Оказывается, некоторые дети сами просят помочь убирать со стола. Выносить тарелки, чашки и ложки (вилки по понятным причинам запрещены), но самое главное — брать и выжимать тряпку в тазике, бежать к столу и вытирать его. Доходит до слёз! Приходится обещать «в следующий раз» и контролировать виртуальную очередь.

И в дополнение, что касается обеда. Знаете, почему не все дети в коррекционной школе пухлые и не страдают ожирением? Просто в силу своего заболевания они могут страдать пониженным аппетитом, а ещё активно двигаться. Двигаются в 1 «а» хорошо — дети приходят с площадки мокрые, а по лицу льются капли пота. Но я сегодня не об этом.

12.30. Обед. На обед дают первое — прямо кастрюлю на всех с поварёшкой, доливай — не хочу. Мясо есть всегда. Затем — второе. Например, пюре с рыбой, куриной или мясной котлетой. Чай или компот. Хлеб. Некоторые дети умудряются съесть и порцию соседа, который отказывается от такого изобилия.

17.00. Полдник. Ряженка, пирожок, виноград (фрукты) — это из последнего. Если просто хочется пить, кипячёная вода без ограничения.

19.00. Ужин. Опять, например, пюре с котлетой (если было с рыбой), чай, вдобавок дают сырки и пакет с соком. Хлеб. Тут главное уследить, чтобы было съедено второе. «Чтоб я так жил» — вырвалось однажды у меня, а в ответ послышалось: «Сплюнь». Но даже для меня это, честно, многовато. Кажется, что для маленьких первоклашек, несмотря на подвижность, эти объёмы перекрывают норму.

День шестой

После сна (если на улице дождь), а также после полдника мы отводим детей в школьный класс. То есть утром его используют как школьный класс, а с обеда — как детскую комнату. Развлечения, которые есть в наличии: карандаши с бумагой, пластилин, пара книг и пазлы (кто-то принёс из дома краски для рисования). Конечно, мы переживали, что в комнате не было мягких игрушек. И — о чудо — мы были наконец услышаны. Позавчера нам принесли несколько пакетов, доверху забитых игрушками. Радости нашей не было конца до тех пор, пока мы не начали их разбирать.

Кто-нибудь смотрел ужастик про куклу Чаки?
Все они без исключения были такими:

Смотрится ужасно, правда? Первое, что приходит на ум — это то, что они побывали в руках педантичного маньяка-садиста, репетировавшего свои первые серийные убийства. У меня появилась ещё одна версия, но интересно было бы послушать ваши варианты.

День восьмой

В классе есть мальчик с синдромом Дауна. Большую часть времени он спит, но в принципе, его можно заставить выполнять простейшие задачи. Находить полоски по цвету, поднимать руку или (помогая ему) раскатывать пластилин на доске. В общем, странновато, почему этот особый ребёнок находится в этом классе, но это — решение родителей, которые, видимо, не согласились с выводами психолого–медико-педагогической комиссии. В надежде, что ребёнок «станет как все» и, возможно, станет отличником, поступив затем куда-нибудь в университет. Так вот, сегодня на перемене дети играли в весёлую игру «кошкин дом». И бегали на четвереньках по полу. И этот даунёнок проснулся и даже начал изображать из себя кого-то страшного (видимо, динозавра). Бывает же такое.

А ещё я обнаружил, что один похожий малыш, который на уроках только молчит и смеётся, временами (если на него не обращать внимания) произносит целые стихи. Да, возможности детей безграничны (в пределах разумного).

Кстати, процитирую один из комментариев, присланных мне в одной социальной сети, касающийся отношения преподавателей.

Сама я окончила факультет коррекционной педагогики в 1998-м. И хорошо помню, что иные преподаватели, люди вполне уравновешеные и в целом вменяемые, высказывали такую точку зрения: мол, да, есть мнение, что от детей-инвалидов стоило бы избавляться сразу после их рождения. НО, мол, наши медики вместе с инвалидами могут «пустить в расход» и здоровых — просто по ошибке. Поэтому лучше не надо. Об этом говорили преподаватели факультета коррекционной педагогики, и я не припомню, чтобы кто-то возмутился. Так чего ждать от людей непричастных…

И ещё. Что бы там не писали, довольно часто учителя коррекционной школы переходят на крик. Что интересно, крик не всегда используют для привлечения внимания, но для психологического подавляющего воздействия на отдельного индивида. Подавить волю к сопротивлению. И это получается. Правда, ненадолго.

С другой стороны, в аналогичной же ситуации при домашнем обучении такого же индивидуума крик не используется совсем. (Или это мне так кажется сейчас по наивности). Так зачем же его использовать в первом случае?

А в ходе повышения квалификации по коррекционной педагогике смотрел небольшой фильм «Поговорите со мной». Обратил внимание на самый популярный комментарий и ответ к нему:

Кстати, ещё раз убедился в том, что Россия состоит в основном из незрелых, инфантильных лиц, и пока мы имеем такое общество, ни о какой социальной адаптации детей с нарушениями развития не может быть и речи.

День девятый

Вчера оказалось, что помимо медкнижки ещё нужен паспорт здоровья. И вот я снова в том же центре прохожу тех же самых врачей и снова сдаю кровь. На этот раз крови сдаю много и чувствую себя донором. Что самое плохое, выяснилось, что у меня повышенное давление (теперь-то ясно, откуда последние странные сны); буду больше гулять, есть помидоры и морковку, и воротить нос от жирного и солёного. Надеюсь, ничего серьёзного.

Но продолжим. Евгений — мальчик-аутист, увидел его вчера в первый раз. Почти всегда спокойный, за исключением походов в туалет и к врачу. С избыточным весом, так что женщинам-воспитателям справиться с ним нелегко. Его передали на домашнее обучение коллеге, но на дневной сон с ним остался я. Через полчаса игр мимо прошла старший воспитатель и обронила: «Мойте после него руки. Он только что переболел лямблиями».

Для тех, кто не знает об этом прелестном заболевании:
«Симптомы острого лямблиоза более всего напоминают острую кишечную инфекцию. Болезнь всегда сопровождается сильной диареей, расстройством желудка, а также небольшим повышением температуры тела. В некоторых случаях температура может сохраняться в пределах нормы, однако чаще она поднимается до субфебрильной. Наблюдается общая слабость, повышенная утомляемость, снижение общего тонуса организма. У больного ухудшается сон, снижается аппетит, появляются частые головные боли.
Психоэмоциональное состояние также ухудшается: появляется раздражительность, бывают резкие перепады настроения. Распространенным последствием болезни является гастрит или дуоденит».

Это мерзкое простейшее паразитирует в верхних отделах тонкой кишки, присасываясь к эпителиальным клеткам кишечника присасывательным диском.

А теперь — о хороших новостях.
Вчера детям неизвестные благотворители привезли батуты. На целых два часа. Переполоха было, надо сказать, больше у воспитателей, чем детей. Поскольку это может быть травмоопасно (дети почти выпрыгивали из них), опасно для здоровья детей (эпилептиков, например, коих немало), да и успокоить детей после всего этого, как сами понимаете…

Но дети были довольны. Особенно, когда под конец раздали леденцы.

День десятый

Евгения — девушка лет 14-ти, очень ласковая и бросается ко всем знакомым в объятия, но разговаривает с трудом. Также, как и у Пети, слова у неё вылетают обрывками, как будто сталкиваются где-то между собой в уме и вылетает уже то, что осталось после столкновения. С обнимашками и вышла проблема: она без конца подстерегает мою коллегу, обнимается с ней, вытаскивает её телефон и вообще ведёт себя излишне навязчиво. Коллега, с другой стороны, шарахается от неё, завидев издалека. Разумные объяснения не помогают и спасение она (коллега) нашла во мне. Когда в очередной раз Евгения зашла в комнату и плюхнулась рядом с ней на диван, она почти в панике закричала мне: «Ты же обещал!». И я действительно обещал, поэтому теперь, завидев её, я сам бросаюсь к ней с криком «Обнимашки», а Евгения от меня убегает. И от коллеги, находящейся в радиусе моего воздействия, тоже. Теперь все довольны.

После этого долго не писал, поскольку все отчаянно готовились к комиссии по здравоохранению.
Творилось в прямом смысле чёрт знает что, и не только до, но и после.
К счастью, бессонные ночи в прошлом. А я пока публикую творение Степана из 1 «а» «Утро в итальянском подворье». Мне почему-то кажется, можно было бы заработать сотню-другую тысяч долларов, выставив её на аукцион. Коллеги пожали плечами и согласились: побеждают, конечно, самые безумные идеи.

Также, приезжали волонтёры и телевидение. В первый раз за мою практику. Конечно, было очень много показухи, но для детей это было, мне кажется, полезным. С той и другой стороны. Дело в том, что волонтёры — это старшеклассники других, обычных школ (с которыми делится опытом наша школа). И им тоже было интересно. А нашим деткам, конечно, было интересно всё, в том числе и повышенное внимание. Подумать только, 2-3 девочки на одного мальчика.

Затем у нас было «шоу мыльных пузырей». Вообще-то, аниматоры должны были приехать к четвёртому уроку, но приехали с опозданием на два часа, когда занятия уже закончились. И всё же дети с нетерпением их ждали. Помнится, и я ездил с такими когда-то по детским домам.

Все смотрели с интересом и воодушевлением. И главное, в самом конце каждого желающего «одели» в мыльный пузырь. А работал-то всего один человек:

Кстати, насчёт телевидения. Перед самым интервью меня отвела старший воспитатель и попросила сказать, что я из службы волонтёров N-ского собора. Мол, зрители должны посмотреть репортаж, проникнуться желанием помогать детям и осознать на моём примере, насколько это легко и просто. К сожалению или к счастью, в интервью я этого не произнёс, зато рассказал об этом в ризнице нашему дьякону.

— Единственная служба волонтёров в нашем соборе — это девушки из службы приходского консультирования. «Мне бесплатно выдали красивое платье и бейджик, и научили принимать записки» — пародировал и смеялся он.

Мне стало стыдно.

А на новогодний праздник мне всё настойчивей предлагают сыграть Деда Мороза.

Началось всё ещё месяц назад, но вчера дело приняло кульминационный оборот: учителя-женщины подловили меня, проходящего мимо директора, и стали упрашивать при ней. А всё дело в том, что учителей-мужчин у нас практически нет.

— А что, очень хороший вариант, — сказала директор про меня, — молодой человек очень хороший и симпатичный.

Теперь вот не знаю, что меня ждёт и как отказаться от столь почётной роли. Наверное, надо предложить директору стать Снегурочкой.

Я совершенно честно разместил всю вышеперечисленную информацию на форуме, но у меня начало складываться впечатление, что мои читатели совсем не представляют себе детей-воспитанников школы-интерната 8-го вида. Вполне возможно, они представляют себе таких тихих детей, сидящих за партами в одном положении, которые просто плохо усваивают материал. Это не совсем так. Попробую описать некоторых из них (имена изменены):

— Егор. Толстый и очень тяжёлый мальчик-аутист, которого нельзя ни на минуту оставить без присмотра. Может пойти куда глаза глядят, быстро потеряться в школе или выскочить на улицу. Довольно избалованный и упрямый, затащить обратно нелегко, женщины-педагоги хватаются за голову. Попробуй, втащи такого с первого на четвёртый этаж. Тут, правда, обычно подключают меня, поскольку я смог найти с ним общий язык. Иногда понимает простые команды (что-то делать нельзя) или упражнения. Ест совсем мало. «Как у вас там говорят, «Святым Духом питается» — шутит его педагог.

— Евгений. Ещё один аутист, худенький, болезненный, многократно прооперированный. Постоянно кричит и хватается за ухо. Тут опасность другая, из-за некоторых операций ему противопоказаны физические нагрузки, поэтому надо внимательно следить и их пресекать. Кроме того, он, как и ряд других детей, страдает эпилепсией.

— Коля. Аутист, который умеет немного разговаривать и в минуты разговора понимает речь, но стоит отвлечься, и он делает невообразимые вещи. Во время дневного сна встаёт и уверенным шагом идёт к двери, хотя вовсе не в туалет. В помещении регулярно пытается выйти из него, открывает дверь, выходит. Объясняешь, что нельзя, отходит и снова подходит, и опять всё начинается по кругу. Очень беспокойный ребёнок, эпилептик, но в целом очень ласковый.

— Иван. Из неблагополучной семьи. Не слушается специально, кричит матом, провоцирует остальных детей на разные антисоциальные поступки. Материал усваивает на троечку. Бьёт детей и иногда получает сдачи. Всегда остаётся на ночь, поскольку родителям до него дела нет.

Это очень лёгкие дети, к которым имею отношение я. Встречаются гораздо хуже. Одна девочка впадает в ярость, бьёт кулаками педагога, бросается стульями. Второй ест изо всех мисок подряд не глядя, стоит только отвернуться, выливает содержимое тарелок на пол. Третий страдает недержанием. Все они могут на прогулке есть листья и землю, а на прогулке разные несъедобные предметы.

Конечно, ко всему этому быстро привыкаешь, а если относишься к детям с любовью, то оказывается всё не таким страшным и безнадёжным. Но за каждым нужен глаз да глаз.