Блаженнее даяти, нежели приимати

5 месяцев назад о. Олег Комментарии к записи Блаженнее даяти, нежели приимати отключены

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня читали мы у апостола Павла, в Деяниях, где повествуется о беседах с учениками,  с пресвитерами, которых он наставлял, с епископами по городам и весям, которые должны были охранять стадо верных от хищных волков, как говорили, так сказать, «беречь малых сих» от искушений и соблазнов мира. Он произнёс такую фразу, которую, даже помню неверующие в советских семьях, в  школах — учителя тоже неверующие и всяких прочих местах, чуть ли не в тюрьмах, повторяли: «Блаженнее даяти, нежели приимати». То есть — лучше давать, чем брать. Я вот когда в первый раз прочитал: ну так  в советское время такое говорили, только я всегда спрашивал: «С какой это стати?». Родители, учителя говорили, а я говорил: «С чего это? Кто сказал?». Говорят: «Ну, так…». Я говорю: «Ерунда!  Не знаете, кто сказал, а ещё детям голову морочите. Взрослые дяди и тёти, как не стыдно». Потому что естественным образом каждому понятно, что блаженне взять, нежели отдать. Это первобытный такой вот способ. Каждый стремится добыть свою добычу. Потом эту добычу удержать. Сначала — поймать, потом — спасти от конкурентов, от врагов, и под конец сожрать, в крайнем случае накормить свою самку и своих отродьев. Это такой образ средней пострелигиозной семьи. Отец, не взирая на нормы морали и закона Божьего и прочего добывает, утешает себя по полной, швыряет самке, чтобы не ныла и детям, чтобы они его не позорили. Но если рядом другой какой самец пытается унюхать или отгрызть, то конечно, борьба не на жизнь, а на смерть. И так было всегда и везде и есть теперь снова. Но в Новом Завете — поскольку он Новый и до сих пор он Новый, такие говорятся странные вещи, что «любите врагов ваших», «благословляйте проклинающих вас» и вот что «лучше давайте, чем берите». Рассуждения по плоти — вот дайте любого мне здравомыслящего человека, не отягощённого, так сказать, «религиозными предрассудками», и он никогда в жизни этого не поймёт, потому что так называемые «здравомыслящие люди», которые прочно вросли в ткань этого мира, они выдернуты быть не могут, из этой ткани. Вот, например,  птицы,  летают, куда хотят, а пни, например, кряжистые, торчат только оттуда, откуда их корни.  Они не могут никуда передвигаться. И поэтому Господь нам говорит, что вы «посмотрите на птиц небесных» и так далее. То есть человек, когда слишком врастает в землю, она подменяет ему небесное отечество. Но разум «мира сего», который небесного отечества не желает видеть, или когда модно быть совсем атеистом, говорит: «Ну, вообще этого нет и быть не может, потому что никто не видел и не слышал и никак это нельзя потрогать», или когда атеизм не в моде, говорят: «Ну да, конечно, я не против, религия — это хорошо, это традиции, это уважение к старшим, это мораль, мы так и детей будем учить». Я слышу когда таких, говорю: «А ваши дети вам поверят?». Ну лет до трёх, может ещё будут верить, а дальше? Если вы всецело живёте, погружённые в землю и будете детям рассказывать о небе, они скажут: «Папа нас держит за дураков. И мама. Это что-то не то». Они не смогут поверить. И правильно сделают. Потому что ученик не бывает выше учителя. Как же в Писании опять сказано. Так вот, а Господь нас призывает всегда отвратить взгляд от земли к небу. Нас не призывают всех собираться в скиты и самосжигаться, как это делают старообрядцы или делают какие-то сектанты и прочие, которые слишком буквалистично это воспринимают. Но духовно. Духовно человек должен обрести свободу от привязанностей к миру сему. Это так по-церковному. Или освободиться от аддикции зависимости к вещам, которые осуществляют принуждение над его психикой, говоря так более современно. То есть почти каждый имеет какие-либо зависимости от чего-то. Самые грубые — наркотики, алкоголь, игры, работа, деньги, женщины и так далее. Компьютер. Машина. И что угодно.  Можно выращивание огурцов превратить в тяжёлую патологию, если заниматься этим от всей своей души. А Господь говорит: «Я сделаю вас свободными. Я принёс вам свободу». Свободу от чего? От привязанностей. От зависимости. От принудительной, навязчивой зависимости от вещей этого мира. Всё хорошо, как бы благословлено Богом, кроме греха, когда это не навязчиво, не осуществляет над нами принуждение. Но чаще всего-то получается, что мы говорим: «меня повело», «потянуло», «повлекло» и вот такие вот вещи. То есть мы даже невольно описываем вот такой опыт, что с нами нечто происходит. Не мы что-то выбираем, регулярно, как должно быть. То есть мы должны быть активным субъектом и в мире объектов осуществлять действие согласно своему разуму и сердцу. Но вместо этого нас, особенно славян российских и прочих всяких куда-то всё время влечёт, ведёт, в какие-то стихии и очень как-то голос разума звучит слабо. А в начале было Слово. И Господь обращается к нам с помощью Слова, с помощью Писаний, а не с помощью каких-то там плясок или чувствительных воздыханий. То есть слово должно пройти внутрь. Говорится в Евангелии: «Слово — как меч обоюдоострый», оно проходит, рассекает человека, вплоть до разделения души и тела и составов и проводит эту черту между тем, что главное и тем, что второстепенное.

И вот, возвращаясь к этой фразе апостола, нужно признать, что человек, который может искренне сказать, повторить эту фразу, достиг уже определённой степени духовной или хотя бы психической зрелости. Который ощутил, что да, более приятно, блаженно давать, чем получать. Дети, например, они всегда хотят получать. Большинство людей сохраняет эту привычку на всю жизнь. Давать — поскольку это иногда надо — даяние совершается так, со скрипом. Но чтобы именно ощутить себя счастливым и блаженным в акте отдавания чего-то своего, это уже определённый такой достаточный уровень зрелости. Поэтому апостол даёт нам вектор, к чему стремиться, указатель. И сначала, конечно, такому человеку скажи: «Да, тебе лучше будет, если ты отдашь, чем если ты что-то получишь» — он смеяться же будет. Скажет: «Опять эти глупые христиане со своими штучками». То есть, до этого надо дойти. И, поскольку мы постоянно находимся в пути, в этой жизни, плывём на этом церковном корабле, то нас встречают разные вещи, разные обстоятельства, люди, проблемы и так далее. У нас есть ближние, например. И вспомним как из притчи: «И кто есть ближний мой?» — спросил фарисей Иисуса. Часто люди пытаются отождествить ближних своих с близкими, просто с родственниками. Это не совсем так. Или наоборот, начинают отвергать родственников и совершать дела каким-то дальним. Это тоже патология. Где-то всё оно как-то лежит посередине. Но ближний — это тот, кого Бог тебе послал на твоём жизненном пути в данный момент, актуальная проблема. Да, можно конечно заниматься серьёзным таким планированием, кому положено. Если человек занимается социальной политикой, он может заниматься ей на годы. Но если обычный человек ничем таким не занимается, у него просто — я не говорю о простом: на улице подошёл нищий — это всё ясно и понятно — появляются какие-то люди в нашей жизни время от времени, какие-то дальние родственники там, друзья, прочие, кому нужна помощь. Не всегда это помощь финансовая. Это может быть помощь словом. Это может быть помощь, просто слушая. И часто человеку это даже нужнее гораздо, потому что мало кто способен принимать чужие проблемы. И выслушать и понять и посочувствовать по-настоящему. В основном каждый стремится рассказать о своём: пожаловаться, рассказать… Ну так, для поддержания разговора послушать, но в этот момент думать о чём-то другом. Потому что сочувствие — это очень серьёзно. Это значит — разделить нечто с человеком, войти в его психическую реальность. А это малоприятное занятие. Когда кто-то там веселится, прыгает и тебе говорит: давай, попрыгаем вместе, это можно подурачиться. Когда у человека, например, у человека горе или проблема? Ты же понимаешь, что ты не только настроение испортишь на час. Может вообще осадок этот в себе долго ещё носить. И поэтому мы часто отказывается по немощи, по слабости, прочее, прочее… Хотя Господь заповедал «Носите тяготы друг друга. Так исполните закон Христов». Простой закон.

Но исполнять, когда всегда возникают препятствия. Препятствия нашей личной природы, нашего характера, нашей воли и тому подобное. То есть христианские заповеди, они с одной стороны, легки, когда их принимаешь, с другой — они тяжелы, когда ты воспринимаешь их как насилие, как нечто такое приходящее извне. Во многом благодаря этому и рухнула имперско-церковная карта мира. В двадцатом веке завершилось почти всё это, как говорится, «эпоха Константина». Век империи и век таких имперских религий. Когда всё учтено и на всех возлагалось — духовная полиция — и следили и думали, что с помощью учёта и контроля можно так вот сделать. Но человеческая свобода находит лазейки и она начинает противиться. И тогда уж, как говорится, вместе с водой выплёскивается ребёнок и люди отходят уже совсем далеко. Поэтому в Евангелии говорится, что «Братья, стойте в свободе, которую Я заповедал вам. В свободе исполняйте заповеди. А не потому, что это чей-то такой приказ, такая воля или там из страха какого-то. Ведь целая куча этих простых людей, о которых апостол Павел — вернёмся к началу — беспокоился, чтобы их какие-нибудь волки хищные не соблазнили — они по простоте своей да, могли и соблазняться, могли туда-сюда разбредаться и их в основном, чем злоупотребляла официальная религия, их в основном и запугивали. Что потом проходило отторжение. Они выучились читать и писать, эти люди, а это примерно девяносто процентов населения всех стран, российского — девяносто девять накануне революции было. Были все неграмотные, они говорили вот так: «Ууу, да!». Сейчас таких нет простецов. Сейчас самый троечник, насмотревшись телевизора и Интернета, начинает рассуждать, что он и с Папой Римским мог бы даже побеседовать почти на равных. В курсе, как говорится. То есть гордыня человеческая увеличилась и, как говорится, всякий убогий своего убожества признавать не желает.

Но это отрицательный аспект. Положительный — что теперь человек не может, с одной стороны, полагаться на вот этот вот костяк, который его поддерживал, жёстко установленного социума, Церкви, прочие, прочие правила. Почему многие ноят и скулят по советскому времени? Как псы на свою блевотину стремящиеся. Ими руководили, им было понятно, им был расставлен акцент и они так прожили. Их голова — такое ощущение, что существовала отдельно от них, не размышляли, не видели ни лжи, ни фальши, они просто жили, ходили на работу. То есть такое полурастительное существование. И человек вот это бремя свободы нести часто не хочет. Не хочет. Достоевский ещё в «Легенде о Великом Инквизиторе» это обсуждал, что люди многие хотят свою свободу кому-нибудь быстрей спровадить. И всегда находятся такие лидеры, которые эту свободу с удовольствием принимают. Так организуются разные движения, партии, прочее — чем богата наша история, печальная образцами. А Господь говорит — не разменивайте свою свободу, не отдавайте её миру сему. Не делайте себе кумиров, идолов, только Богу отдавайте своё ядро, свои личности. Только с Богом вы находитесь в личных, свободных отношениях. И то, Бог не насилует вас, а всегда свободно предлагает — можешь отказаться. Всё остальное — от лукавого. Вот на таком уровне должно нам вести свою христианскую жизнь и именно с таких позиций осмысливать происходящее с нами, в обществе и так далее. Тогда — начали со слов, что давать лучше, блаженнее, чем принимать — эти христианские заповеди становятся понятны в таком свете и человек обретает иной уровень бытия и восприятия, которому нельзя вот так подключиться на одну секунду. Который нельзя просто объяснить: делай так. Который является вызовом здравомыслию и духу и миру сему. Поэтому будем молиться Господу, пытаться как-то в себе выращивать свободу христианскую, свою душу, питать Слово Божие, чтобы нам быть с Господом. Как говорится, раб Божий не раб больше ничей. А остальные — рабы всегда чего-нибудь, потому что всякая свобода в мире, она иллюзорна. Есть свобода только внутренняя, только с Богом совершаемая. Господу нашему — слава во веки. Аминь.