Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?

Новости: С 2019 года наш форум был закрыт для новых регистраций. Но до конца месяца мы открыли временную регистрацию. Посмотрим, что из этого получится. )

Автор Тема: Моя жизнь в коррекционной школе  (Прочитано 28340 раз)

0 Пользователей и 8 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Re: Моя жизнь в коррекционной школе
« Ответ #195 : 29 Сентября 2018, 20:53:59 »
Когда всю ночь гуляла в ночном клубе, но до конца раскрыть свой внутренний мир не смогла. А утром на работу - в садике утренник)))

 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Re: Моя жизнь в коррекционной школе
« Ответ #196 : 30 Сентября 2018, 23:25:20 »
Детский хор. Уральские пельмени.

 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Все началось с того что учительницу одной из школ Комсомольска-на-Амуре в Хабаровском крае
отстранили от работы после появления видео, на котором она избивает ребенка.
На сайте change.org появилась петиция в поддержку учительницы из Комсомольска-на-Амуре Татьяны Лесковой, которая избила второклассника в школьном коридоре на глазах у других детей.

Кто же виноват?

В петиции сказано, что на опубликованном в интернете видео педагог «не избивает ученика,
а применяет меры воспитательного характера». Также отмечается, что в напавшей на ребенка женщине «нет гнева», потому что она не хотела нанести вред здоровью мальчика.

Кроме того, Лескова имеет 24-летний стаж работы и хорошие рекомендации.
Руководствуясь этой логикой, авторы петиции делают вывод, что преподавателя необходимо освободить от уголовной ответственности.
Уже в прошлую пятницу петицию подписали более 1200 человек.

Видеозапись с избиением школьника учительницей появилась на #YouTube и поднялась буча.
Об этом инциденте написали многие СМИ, после чего педагога отстранили от работы.
Против женщины возбуждено уголовное дело по статьям 117 («Истязание»)
и 156 УК («Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего»).

Что делать учителям с нерадивыми учениками, которые сами не учатся и другим мешают?

https://taransv.livejournal.com/1398693.html
 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Re: Моя жизнь в коррекционной школе
« Ответ #198 : 11 Апреля 2019, 20:17:12 »
Прочёл книгу про Scrum.
Scrum. Революционный метод управления проектами - Джефф Сазерленд
Очень впечатлён, прилагаю главу про школу.
 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Re: Моя жизнь в коррекционной школе
« Ответ #199 : 23 Июня 2019, 09:36:07 »
Цитата мамы-психолога, которая растила сына с РАС:

"Мой старший ребенок закончил школу и сдал ЕГЭ. Для нас это событие, потому что у Дани инвалидность. У него тяжелая патология речи. Сначала был аутизм, но с ним он справился, а вместе с аутизмом эта хрень. Если дать ему прочитать текст, он его не поймет, потому что у него полный швах с образным мышлением и анализом. Он учился в спецшколе, что-то навроде ПТУ. Я не думала, что он осилит ЕГЭ. ЕГЭ-это для нормальных детей. Но он сдал. Причем, с первого раза.

Сегодня собрали всех родителей и учеников в актовом зале, кому-то выдали дипломы, кому-то нет. Дане сказали, что он все сдал и может идти учиться дальше."
 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
Re: Моя жизнь в коррекционной школе
« Ответ #200 : 29 Августа 2019, 21:38:43 »
Хвастаюсь приобретением полной коллекции:

Л. С. Выготский "Собрание сочинений в 6 томах" + 2 дополнительных тома.
 

Оффлайн СимеонАвтор темы

  • *****
  • Город, Страна: Россия
  • Сообщений: 2934
  • Поблагодарили: 66 раз(а)
  • Пол: Мужской
«Воспоминания о моём отце» Г. Л. Выгодская
« Ответ #201 : 01 Сентября 2019, 11:05:37 »
Гита Львовна Выгодская (1925—2010) — психолог и дефектолог, кандидат психологических наук, научный сотрудник НИИ дефектологии, посвятила жизнь восстановлению наследия cвоего отца; её дочь — Елена Евгеньевна Кравцова, доктор психологических наук, директор Института психологии им. Л.С. Выготского РГГУ.

«Мне хотелось написать о своем отце правдиво, объективно, – признается она в книге “Лев Семенович Выготский. Жизнь. Деятельность. Штрихи к портрету” (1996). – А это предполагает, что надо рассказать не только о положительных сторонах его личности, но также и о том, что может характеризовать его с негативной стороны. Но сколько я ни силилась, я не могла воскресить в памяти ничего, что говорило бы о нем отрицательно – ни одного такого его поступка, который ронял бы его в моих глазах. Ничего.…Так каким же он был? Для себя я отвечаю на этот вопрос словами из любимого им произведения: он – “лучший из людей, с которыми случалось мне сходиться” (У. Шекспир, “Гамлет”)».

— 9 лет я прожила с ним в одной комнате, не в подвале Психологического Института, где Лев Семенович жил сразу после приглашения в Москву, а на Серпуховке. В те годы это была глухая провинция… (Смеется).

— Вам было 9 лет, когда папы не стало?

— Не просто 9 лет, а мой день рождения – был последний день, когда он работал. Уходя, он сказал мне: «Постараюсь прийти пораньше». Но на работе у него случилось очень тяжелое кровохарканье. Его привезли домой, положили на кровать, и когда я вбежала в комнату, он только прошептал губами: «Я обещал тебе прийти пораньше. И пришел». Больше Лев Семенович не поднялся. У него была тяжелая форма туберкулеза легких. Был пневмоторакс. Еще в 25-26-х годах его положение было настолько тяжелым, что его жизнь исчислялась месяцами. Ему систематически поддували легкие. Было очень тяжело, но это продлило ему жизнь на 8-9 лет. Он знал, что приговорен, что отпущены месяцы… А прожил еще годы.

— Поэтому он так много работал?

— Да, он так много работал, торопился закончить свои труды. У меня есть письмо отца к любимому ученику — Сахарову. Он пишет: «Я в очень трудных условиях: в палате 6 тяжело больных, койки стоят вплотную, работать очень трудно». Но в таких условиях он писал «Исторический смысл психологического кризиса».

У папы на голове…

— Расскажите, каким Вы его запомнили как папу…

— У мамы был довольно твердый характер, и я всегда была ближе с папой. Маму я бесконечно предано любила, но по духу был ближе папа. И все детство было с ним связано, несмотря на его бешеную загруженность. Мы жили в 23-метровой комнате вчетвером – мама, папа, я и сестренка. Этот дом снесли в 1971 году. И сейчас на месте дома — шахта метро «Серпуховская». Я всегда думаю, когда вижу идущих в метро людей, что они даже не подозревают, какие интересные вещи происходили на том самом месте, где они садятся в поезда…

Жили мы так: стоял письменный стол, стеллажи с книгами до потолка и наше ложе, на котором мы спали – кровать родителей, детская кровать сестренки и довольно узкий диванчик, на котором много лет спала я. Выготский Лев Семенович сидел за столом спиной и работал, а у него «на голове» мы играли. Спинка стула использовалась для строительства домика куклы. С его стороны — никакого возмущения и раздражения, — это считалось вполне нормальным. У меня какие-то игрушки были, а у ребят во дворе совсем не было, и они подговаривали: «Сходи-спроси: можно ли у вас поиграть?». Вот хорошо помню, я спрашиваю у мамы, как у первой инстанции: «Ребята хотят прийти к нам поиграть…» Мама показывает – папа работает. Он тут же поворачивается, как бы ни был сосредоточен: «Можно, конечно, можно. Ко мне приходят товарищи, и было бы несправедливо, если к тебе не могли прийти. Иди, зови ребят». И на оставшихся 7-9 свободных метрах мы играли. Причем ребята, не стесняясь, в полный голос говорили. Он только поворачивался, смотрел на нас и продолжал работать.

Где-то в 31-м году из Берлина вернулась очень верный Выготскому Льву Семеновичу человек — Блюма Вульфовна Зейгарник. Она вспоминала в 1984 году в день, когда отмечали 50-летие со дня его смерти, как была потрясена, когда впервые попала к нам домой. Выготский Лев Семенович сидит, работает. Мама делает свои дела по дому. Кто-то входит, выходит, разговаривает. Дети играют. А он работает. Зейгарник не могла себе представить, что в таких условиях можно написать такие труды, какие написал Выготский Лев Семенович.

— При такой занятости, сколько же отцовского времени доставалось старшей дочери?

— Специального времени он мне уделять не мог, но я никогда не слышала от него: «Я занят» или что-то в этом роде. Естественно, мы были приучены, если у него сидел кто-то из аспирантов или сотрудников, мы с сестрой не лезли. А в положенные 8.30 вечера стелила свой диванчик и под эти разговоры засыпали. Мне тогда казалось – какой скукой они занимаются… (Смеется). Иногда со мной договаривались: «Придут друзья, ты, пожалуйста, сиди тихо. Не мешай». Они собирались и, закатив глаза, читали стихи. На греческом, на немецком и, конечно, на русском.

Иногда отец брал меня с собой, когда ходил консультировать в Институт Мозга. Сначала мне показывал все, включая знаменитую банку — мозг Ленина, а потом я ждала во внутреннем дворике, пока он освободится. Зато нам предстояла обратная дорога с разговорами.

В нашем доме творятся несправедливые вещи!

— Фразой: «Это было бы несправедливо – мне можно, а тебе нельзя», я бы описала атмосферу нашего дома. У нас жил Леня – мой двоюродный брат, на 2 года старше. Для меня он был огромным авторитетом. И мы с ним были глубоко уверены, что, то, что можно взрослым, можно и нам. Произошла такая смешная история. За несколько лет до смерти Выготский Лев Семенович начал курить. Как легочнику, ему, конечно, не нужно было это делать. А так как это доставляло ему удовольствие, то ни у кого не хватало духа запретить ему. И в один прекрасный день Леонид говорит мне: «Ты знаешь, у нас в доме творятся несправедливые вещи: вот Лев Семенович курит, а нам не дал». Я была возмущена: действительно! Мне самой это в голову не пришло. Я говорю: «Давай до вечера подождем, он придет, и будем выяснять отношения». Пришел папа. Все ужинали. Мы сидели с двух сторон от него, болтали ногами и с нетерпением ждали, когда он закончит чаепитие. В семье очень любили вечерами пить чай возле печки и разговаривать. А тут он нам был нужен. Мы сгорали от нетерпения… И вот с чаем было покончено, он отодвинул стакан, только хотел достать портсигар, а я ему говорю: «Ты знаешь, у нас творятся несправедливости». Он очень серьезно к этому отнесся. «Вот ты куришь. А нам с Ленечкой и не подумал предложить». Он подумал и спросил: «А ты уже пробовала?» Говорю: «Я нет, а Леня пробовал». Он еще подумал и сказал: «Ты права. Будем курить вместе». Никто из присутствующих, а семья у нас собиралась человек 11-12, не проронил ни слова. Он достал три папиросы. Размял, дал нам с Леней, объяснил для чего нужно разминать, потом показал как надо примять мундштук у папиросы… Все молчали… Гробовая тишина. А у меня — торжество на душе невероятное! Он поднес зажигалку мне, Лене, себе. «А теперь, — говорит, – надо вдохнуть глубоко»… До этого момента я помню все отчетливо. После этого — ничего не помню. И больше я никогда не пробовала курить. А Леня закурил на 18 году жизни.

— В большой семье – 12 человек – был кто-то старше Льва Семеновича?

— Дедушка и бабушка.

— А кто считался главой семьи?

— Наверное, дедушка. До 31 года, когда дедушка умер. Потом все обязанности за семью и сестер папа взял на себя.

— И все-таки, старшие молчали, когда он дал вам курить…

— Да, все молчали. Негласно он был любимцем в семье, но никогда этим не пользовался.

Мой талисман.

— Его любили в семье, любили и уважали ученики. А как он сам к себе относился?

— Очень требовательно. Предельно скромный человек, сверхделикатный. Поэтому он в каждом готов был видеть человека, значащего больше, чем он сам. И это не было позой. Никогда. Он слушал своих учеников так, что если бы Вы вошли, то не поняли, кто учитель, а кто ученик. Отношение к людям у него было необыкновенное. У нас в институте дворник работал много лет. Однажды у меня с ним зашел разговор о Выготском Льве Семеновиче». Уборщицы говорили похожие вещи. Из Ярцево, где отдыхали летом, мы забрали в Москву сына хозяев, у которых снимали квартиру, а на следующий год дочь. Им в институты надо было поступать. И у отца как-то находилось время опекать молодых студентов.

— А все-таки, как к себе он относился? Любил себя?

— Он никогда о себе не думал, не заботился о себе, легко и охотно поступался своими удобствами ради окружающих. Человек по 8-10 часов в день читает лекции на одном легком… Остальное время сидит, пишет. Ночью проснешься – мама, сестренка спят. На столе горит зеленая лампа — он работает. Фактически, он относился к себе по-варварски. Он своей значимости не понимал. Вот еще такой пример. Мне надо было идти в школу. В один из дней в августе он приехал и сказал: «Тебя приняли в школу. И самое интересное, ты – Выгодская, и класс — «в». Легко запомнить». Оказывается, это был самый слабый класс: «нулевку» я не проходила, и меня записали в класс «в». Но его это нисколько не ущемляло. Настало 31 августа (тогда это был первый день учебного года). Завуч в сером халате зачитывал списки. И вдруг, читая список первого «а», зачитывает мою фамилию. Папа говорит: «Это недоразумение. Ты записана в класс «в». Когда завуч закончил читать, Лев Семенович подошел к нему (а отец консультировал эту школу) и говорит: «Тут какая-то ошибка. Моя дочь в классе «в». Я очень хорошо помню этот разговор — папа держал меня за руку. Тот ответил: «Мы просто посчитали, что дочь Выготского может учиться в классе «а». Смущение на лице Льва Семеновича было заметным. Мне самой было неловко идти с ним в этот класс «а»…

— А как он относился к Вашей маме? Каким был мужем?

— Он очень любил маму. Очень гордился ей. У меня сохранилась такая записная книжечка, в которую он вносил записи в Лондоне… И на странице дня рождения мамы он так о ней пишет… Я была так взволнована, когда прочла слова, обращенные к ней… Он очень любил, когда она с ним ходила на конференции, заседания. Мама одно время работала в Институте Дефектологии – в самом трудном, диагностическом отделении, и приводила трудных детей к нам домой, чтобы у них была передышка, когда родители их не брали. Мама работала, и папе это было приятно и интересно. Я вообще в семье не слышала ни одной ссоры, ни разу никто не повысил голос. Ни разу не помню, чтобы бабушку называли иначе, как «мамочка». Уже совсем взрослая, я узнала от мамы такую историю. У нее было серебряное колечко, доставшееся ей когда-то от матери. Когда папа уезжал, он брал его с собой. Сначала просто как материальное напоминание о маме, но постепенно это кольцо стало талисманом. Всегда, расставаясь с мамой, он брал это кольцо с собой. И в день его похорон, в крематории, мама сняла с руки кольцо и надела на палец папе.

«Давай я пойду на психологическое…»

— А как Вам было быть дочерью Выготского Льва Семеновича?

— Как Вам сказать… В общем, трудно. Фамилия была одиозная, хоть и отличалась одной буквой. Отец изменил «д» на «т». Его родственникам этого сделать не разрешили. Многие не знали точно, кто такой Выготский Лев Семенович, «он ли украл, у него ли украли», – с чем-то таким он был связан. (Смеется). Я училась во времена «махровые». Страшные. Проректор по кадрам в МГУ, до сих пор помню его фамилию — Почекутов, был страшный человек. Что он делал со мной на распределении! Вы не представляете себе. «Она из Гомеля. Не была ли в оккупации? Нет. А не было ли родственников в оккупации? Нет. А нет ли родственников за границей…» Самое худшее распределение дали мне. И даже после распределения 3 месяца меня не брали на работу. Я уже с грудным ребенком была готова работать кем угодно. Александр Романович Лурия помог, и меня взяли лаборантом.

— А у Вас была внутренняя альтернатива – в психологию идти или куда-то еще?

— Я хотела стать историком (меня интересовала древняя история). А мама узнала, что есть отделение психологии. Ей ужасно этого хотелось! Знаете, я считаю, она это заслужила: одна, без высшего образования «тянула» двух детей. Какой ценой, каким трудом… И я решила, что читать книги по истории я могу и сама, в конце концов, и сказала маме: «Давай я пойду на психологическое…»

— Вы не пожалели потом?

— Много сложностей, конечно, было. Заведовал отделением психологии Рубинштейн, а он, по словам его ученика Ярошевского, запрещал произносить даже имя Выготского. Даже когда училась моя дочь на психфаке, она старалась не афишировать, что она — внучка Выготского.

От автора: Гита Львовна сказала, что отец был предельно скромным человеком. По-моему, и они – его потомки (кстати, почти все психологи) — похожи на него в этом. Ум, достоинство и простота. Как редко встречается мне в людях такое сочетание…

Беседовала Елена Шуварикова

Опубликовано на сайте научной школы Елены Самойловны Слепович